Шаг шестой — Глава четвертая

Методические рекомендации. Итак, детство, отрочество и юность уже позади. В торжественной обстановке и с добрыми напутствиями от учителей Вы получили Аттестат зрелости. Как и положено, провели бессонную выпускную ночь, расставаясь с, пожалуй, самой романтичной и беспечной порой в своей жизни. Впереди взрослая жизнь с ее радостями и горестями, удачами и разочарованиями.

Очередную главу вашего жизнеописания целесообразно посвятить, очень важному, а может быть и определяющему, этапу в жизни каждого человека: приобретение профессии, создание семьи, вступление в самостоятельную жизнь. Хронологически этот период занимает в среднем от пяти до восьми лет, после окончания школы. Если первые главы были во многом типовые, то теперь «типового» становится все меньше. У каждого этот жизненный этап проходит по своему, но у вас за плечами уже имеется опыт написания первых глав, в вашей папке, посвященной этому периоду, накоплено достаточно идей, зарисовок, тезисов, фотоматериалов и теперь не страшно пуститься в самостоятельное литературное плавание. Тем не менее, попробуем очертить круг проблем, которые в той или иной мере желательно осветить в этой главе. Условно в ней можно выделить три основные части,

Часть первая. Приобретение профессии. Подавляющее большинство людей каким-то образом приобретали свою основную профессию (ремесло). Учеба в вузе, техникуме, профессиональном училище, курсах и т. п. Как и почему именно так сложился процесс выбора профессии, поступление в ввуз или в другое учебное заведение, приобретение профессии в процессе работы, служба в армии и т. п.( просмотрите еще раз Главу 3 моей книги «Моя судьба – армия») Вспомните и опишите наиболее интересные и поучительные на ваш взгляд жизненные ситуации того времени. Студенческие годы, стройотряды, поездки на картошку, учебные будни. Друзья и подруги, преподаватели и деканы, студенческие вечеринки, КВНы. Служба в армии где и как. Сослуживцы и командиры, дедовщина, военная профессия. Солдатские будни. Обо всем этом и многом другом можно и нужно писать. Как-то недавно читал мемуары одного известного артиста. Так он умудрился посвятить добрых полглавы событиям, происходившим во время вступительных экзаменов в театральный институт. А чем мы хуже?

Часть вторая. Первые шаги профессиональной деятельности. Удалось ли найти работу по приобретенной специальности или нет и почему. Как проходил начальный этап вашей профессиональной деятельности. Что получалось, а над чем пришлось потрудиться. Как это переживалось. Удачи и разочарования, взаимоотношение с коллегами по работе, с начальством, сохранившиеся в памяти наиболее интересные случаи

Часть третья. Создание семьи. По возможности подробно опишите процесс создания семьи: как и при каких обстоятельствах познакомились со своей половиной, как складывались взаимоотношения (процесс притирки) по всем направлениям: отношения друг к другу, решение бытовых вопросов, Решение квартирного вопроса, если жили вместе с родителями как это выглядело, как строились взаимоотношения, что мешало, а что помогало.

Примечания.

  1. В данном случае имеется ввиду наиболее распространенный (типовой) жизненный путь. Тем не менее, у каждого человека будут какие-то свои особенные жизненные коллизии. Это нормально. Но как бы там ни было у подавляющего большинства людей эти три составляющие жизни имеют место. Естественно, их содержание, последовательность и соотношение у каждого свое.
  2. Снова могут появиться сомнения. О чем писать. Ничего существенного не происходило. Так вот, отбросьте сомнения и пишите обо всем, что сохранила память. Что для вас обыденно и очевидно для ваших потомков будет ново и необычно. Ведь они живут в совершенно другое время и о тех далеких годах почти ничего не знают. Уж если некоторые нынешние школьники не знают, кто такой Ленин и путают Сталина с Гитлером о чем тут можно говорить. Наконец, обратитесь к себе самому. Как бы интересно было узнать о повседневной жизни, например, своих прародителей. Но… Практически ничего нет, кроме отдельных туманных воспоминаний, которые к тому же катастрофически быстро забываются и не доходят даже до внуков, а о правнуках и говорить нечего.
  3. Работа над мемуарами, естественно мобилизует память и она будет постоянно воспроизводить все новые факты и жизненные ситуации по каким то известным только ей логическим законам. Только что она высветила какое-то воспоминание о детских годах, а в следующую минуту перенесла вас к событиям, происходившим двадцатью годами позже. Поэтому, несмотря на то, что первые главы уже вчерне написаны, немедленно фиксируйте, подсказанное памятью и помещайте в соответствующую папку (для упорядочения работы помечайте то, что уже написано). При окончательном редактировании – всему найдется место.

Как обычно, в качестве примера представляю очередную главу своего жизнеописания.

 

Глава 4. Меняю военную профессию

Содержание: Львовские каникулы. К вопросу о деньгах. И снова Судьба. Каждому свое. Поступаю в Военно-политическую академию. Город Николаев. Служба — есть служба. Карибский кризис. В Москву.

ЛьвовЛьвовские каникулы. Львов встретил нас еще довольно теплым, ласковым осенним солнцем и не¬привычным для наших городов крытым вокзалом. После почти 8-ми лет «заточения» в Гороховецких лагерях с редкими выездами в задыхающийся от химзаводов Дзержинск и довольно грязный и неблагоустроенный тогда Горький, Львов поразил нас великолепной архитектурой, чистотой, европейской культурой. А обращение «пан» и «пани» вместо наших «товарищ», «мужчина» и «женщина» окончательно доконало нас. После гарнизонного магазина с его скудным ассортиментом приятно было зайти в хорошо оформленные, заполненные продуктами «крамныци». Рынки были буквально завалены всякой всячиной. Семейного общежития в училище не было, и нам пришлось искать частную квартиру. На мое счастье, во Львове жили мои близкие знакомые еще по Згуровке — Лена и Николай. С их помощью мы нашли приличную, очень недорогую квартиру. И самое главное — через месяц-другой хозяйка уехала к мужу на север, и мы жили одни. Деньги за квартиру ежемесячно опускали в копилку /в виде большого попугая/, и никаких тебе договоров, заверенных нотариусом, оплаты вперед и тому подобных современных ухищрений. Хотелось бы добрым словом вспомнить нашу хозяйку Ирину Ивановну. Относилась она к нам, как к родным. Окружила нас заботой и вниманием. Надеюсь, она жива-здорова и тоже нас помнит. С моими знакомыми Леной и Николаем связана забавная история. Николай был заядлым рыбаком. Как-то он позвонил нам и обратился с просьбой отвезти в больницу Лену /она ложилась на операцию/, т.к. он должен ехать на рыбалку и, естественно, не может это сделать сам. Пришлось выполнить его просьбу, хотя Лена сильно переживала.

Рисунок3Львовское училище было расположено на красивой старинной улице Стрийской. Напротив раскинулся огромный парк. В день у нас было 6 часов занятий, остальное время мы были свободны и могли заниматься или в читальном зале училища, или дома. Суббота и воскресенье свято соблюдались. Все это было настолько необычно и не похоже на службу в части, что даже не верилось в реальность происходящего. Конечно, какую-то часть времени мы тратили на самоподготовку, но оставалась возможность встретиться с новыми друзьями, ближе познакомиться с городом и отдохнуть. Мы много гуляли по городу, любовались старинными архитектурными комплексами, среди которых выделялись здание театра оперы и балета, Львовского университета, главный костел, Высокий замок, Холм славы, памятник А.Мицкевичу, центральная улица города — проспект Ленина или, как ее называли, «стометровка». Кстати, нам, слушателям курсов, пришлось проходить по ней в парадных колоннах на 7-е ноября. А поскольку отголоски бандеровщины все еще оставались, на крышах домов вдоль всей улицы стояли на всякий случай автоматчики.

Львов полевые занятияВ нашей учебной группе подобрались хорошие ребята, но особенно близко мы сошлись с семьями Черепановых Людмилой и Валерием и Кулеш Верой и Павлом. С Черепановыми мы общаемся и переписываемся до сих пор, хотя и живут они в Киеве. У П.Кулеша жизнь сложилась трагически. Жена его очень рано умерла от какой-то малоизвестной болезни, а он спился. Последний раз я встречался с ним в Одессе, где он служил зам. по политчасти командира артполка. Павел здорово мне помог в проведении войскового эксперимента при написании диссертации. Потом я потерял его из виду.

В Львове произошел со мной интересный случай. Нас, офицеров, примерно раз в месяц назначали старшими патруля, в состав которого входило 2-3 солдата из местного гарнизона. Как-то мы патрулировали по «стометровке». Один из солдат-патрулей сказал, что со мной хочет познакомиться одна девушка, у которой якобы есть ко мне дело. Девушку он эту знал, т.к. она работала мастером на авиаремонтном заводе, где он проходил службу. Я, ничего не подозревая, согласился ей помочь. Нас тут же познакомили. Звали ее Теофилия — необычное имя, поэтому и сохранилось в памяти. Солдаты деликатно отстали, и Теофилия сразу приступила к делу. Она ни много, ни мало попросила меня как офицера заключить с ней фиктивный брак для того, чтобы получить возможность поехать в группу войск в Германии. За эту услугу мне была обещана крупная по тем временам сумма денег. Я, естественно, отказался. Тогда она пригрозила мне, что тут же, на улице, устроит скандал — будто я к ней пристаю, и меня выгонят с курсов. Я быстренько отошел в сторону, она за мной. Но подошли солдаты, что-то ей сказали, больше я ее не видел. Ребята потом долго извинялись, т.к. сами не ожидали от нее ни¬чего подобного. Пришлось их простить.

К вопросу о деньгах. Коль скоро зашел разговор о деньгах, должен сказать, что мнение о том, что офицеры много получают, было слишком преувеличено. Капитанской зарплаты едва хватало, чтобы как-то сводить концы с концами. Помню, мы с Тамарой шли на такую уловку: после получки рассовывали по карманам нашей одежды по одному — два рубля, а к концу месяца по несколько раз обшаривали эти карманы и, найдя очередной рубль, страшно радовались. По-моему, извечный спор в деньгах или не в деньгах счастье является схоластичным. Поскольку счастье понятие многогранное и сложное, то до тех пор пока существуют товарно денежные отношения, деньги, естественно, будут одной из слагаемых счастья. Можно смело утверждать: без денег счастье и благополучие человека невозможны. Все дело в том, какое место деньги занимают в жизни человека. Если это средство для создания себе современных достойных условий жизни – это одно, а если деньги превращаются в самоцель или разнузданную трату, то они очень быстро перестают доставлять удовольствие ибо любое удовольствие конечно: нельзя же съедать по килограмму черной икры в день – стошнит, или весь год загорать на пляже Капакабана – сгоришь. Тут как нельзя точно подходит изречение: «Достаток – это Божья благодать, а избыток наказание Господне». И еще одно важное, на мой взгляд, свойство денег. Человек может быть счастлив как с минимально необходимым для нормальной жизни количеством денег, так и со значительно большим доходом, а может и в том и другом случае быть несчастным. Это лишний раз говорит о том, что деньги лишь одна из слагаемых счастья и сами по себе его не обеспечивают.

И снова Судьба. Между тем, время шлo. Тамара вот-вот должна была рожать. Посоветовались и решили, что лучше всего это сделать в Одессе, рядом с мамой. В начале апреля я проводил ее, а уже к концу мая встречал ее и маленькую одесситку Ирочку с большим букетом весенних цветов. Тут же, на рынке купили ей немец¬кую коляску, у которой почему-то не было задней стенки. А поскольку малышка в ней не только гуляла, но и спала, то постоянно во сне сползала на пол, благо, коляска была очень низкой, и серьезного падения не происходило. Потом стали ставить табуретку, и все наладилось. Ирочка была на редкость спокойной девочкой, постоянно улыбалась, очень любила купаться. Купали мы ее всегда вместе. Вообще она не доставляла нам особых хлопот. Незаметно прошли десять месяцев, отведенные нам на курсы. Хотелось бы сказать самые искренние слова благодарности нашим преподавателям Беджаняну и Шендрику, впоследствии докторам наук, профессорам, Смирнову и Щербакову, Козлову и Эстремскому, которые дали нам основательные знания и переориентировали нас, бывших командиров, на новую военную специальность. Начальником курсов был фронтовик полковник Зорин, интеллигентный, всесторонне развитый, требовательный и заботливый офицер. Я многому у него научился. К сожалению, его уже нет в живых, но добрая память о нем сохранилась. Настал весьма ответственный для нас день — распределение по округам. Дошла очередь до меня. И как ни странно, но опять вмешался его Величество Случай. Когда председатель комиссии спросил, где я служил до курсов, члены комиссии п-к Зорин и п-к Власенко, услышав, что в Гороховецких лагерях, наперебой стали расспрашивать о том, что там и как там. Оказалось, оба они во время вой¬ны прошли через эти лагеря подготовки резервов для пополнения действующей армии. Условия жизни и быта в них настолько были ужасными, что люди просились поскорее отправить их на фронт, лишь бы избавиться от тамошнего кошмара. Комиссия единодушно решила дать мне право выбора будущего места службы. Я, естественно, выбрал милую моему сердцу Одессу, куда мы и прибыли всей семь¬ей в начале сентября 1959 г.

Каждому свое. Поселились мы у родителей Тамары. Квартира у них небольшая, без удобств, но как-то устроились. Я получил назначение на должность зам. по политчасти командира дивизиона 61-го артполка, который располагался в Котовских казармах, недалеко от Аркадии. Однако в должность вступил только спустя почти четыре месяца. Дело в том, что офицер, которого я должен был сменить, оформлялся на увольнение, а это весьма длительный процесс. Все это время я находился в распоряжении начальника политуправления Одесского военного округа, и меня задействовали в канцелярии отдела кадров. Работы было не¬много, и я мог уделять много внимания семье. Наконец, в январе 1960г. я приступил к исполнению своих новых для меня обязанностей. И тут выяснилось, что к роли политработника я совершенно не подхожу. У меня сложился комплекс ненужности того, что я делаю. Оборудование Ленинской комнаты, организация политзанятий и политинформаций — все это казалось второстепенным, без чего можно обойтись. Одним из свидетельств такого моего состояния является то, что я совершенно не помню ни фамилии командира дивизиона, заместителем которого я был, ни фамилий офицеров, сержантов и солдат своего дивизиона. Появление синдрома ненужности подкреплялось и моим прошлым опытом командирской деятельности. За 8 лет службы я так и не «почувствовал» замполита. Может быть, мне просто не повезло. Политзанятия я проводил самостоятельно, как умел. В воспитательной работе тоже варился в собственном соку. Не помню случая, чтобы замполит помог мне разобраться с подчиненными даже в самых тяжелых случаях. Запомнил фамилии двух замполитов м-ра Бабурина /просил заменить ему старые валенки на новые/ и м-ра Брызгалина / хорошо рассказывал анекдоты/. Особенно остро я чувствовал свою ненужность во время учений и боевых стрельб, где каждый знал, что ему делать, а я ходил, как неприкаянный, ибо по уставу отвечал за все, а по сути ни за что. Все это угнетало. К тому времени Ире было уже полтора года, и бабушка уже могла с ней оставаться какое-то время. Встал вопрос: работать Тамаре или оставаться домохозяйкой. Я твердо стоял на позиции — работать. К счастью, Тамара придерживалась такого же мнения и стала активно искать работу. К сожалению, подходящих вакансий не оказалось, и она вместо учителя английского языка вынуждена была преподавать украинский язык в начальных классах. Школа была далеко, на Пересыпи, и ей приходилось добираться с Дальних Мельниц, где мы жи¬ли, через весь город. Было, конечно, тяжело. Мне в часть тоже было крайне неудобно добираться. А ведь иногда нужно было приехать к 6-ти утра и за¬держаться допоздна. Пришлось с подъемных купить мотороллер. Он меня хорошо выручал. Иногда ездили на нем с Тамарой на море. Надо сказать, что этот отрезок жизни был, пожалуй, самым сложным для нашей семьи. Благо, длился он недолго.

Поступаю в военно-политическую академию. К тому же прибавилась еще одна проблема. Мне шел уже 32-ой год, последний год, когда я мог поступить в академию и то заочно. С академией у меня вообще сложилась непонятная ситуация. Первый рапорт я написал, будучи старшим офицером батареи. Мне стандартно ответили, что я еще молодой. Успею. Вторично подал рапорт, как только был назначен на должность командира батареи. Мне не менее стандартно ответили, что нужно поработать на новой должности хотя бы год-два. И вот снова — тянуть дальше некуда, а я только-только вступил в новую должность. И снова Судьба оказалась на моей стороне.

Как-то зимой наш артполк выехал в зимние лагеря на Широколановский полигон под Николаевом /там сейчас украинские и натовские солдаты проводят совместные учения/. Я, сидя в палатке, что-то писал. Вдруг, что случается крайне редко, заходит начальник политотдела дивизии. Разговорились, и я ему изложил свою «академическую» проблему. Он сказал, чтобы я написал рапорт на его имя, и он тут же его подписал. За 10 минут был решен вопрос, который я пытался решить в течение 10 лет. Но и в дальнейшем судьба оказалась благосклонной ко мне. Началось известное хрущевское сокращение ВС СССР, и нaш полк был расформирован. Я снова оказался за штатом, и меня, как и раньше, привлекли для работы в отделе кадров. Ходил я туда 2-3 раза в неделю, остальное время посвящал подготовке к вступительным экзаменам в академию. В то время сдавали очень много предметов; сочинение, физику, геометрию с тригонометрией, тактику и материальную часть, общественные дисциплины — всего 7 экзаменов. Большую помощь в подготовке к экзаменам, особенно, но математике, оказала мне Женя — наша дальняя родственница /троюродная сестра Тамары/. Она закончила математический факультет Одесского университета. В дальнейшем мы постоянно поддерживали с ней дружеские связи, совместно проводили свободное время, отмечали праздники. К сожалению, эта чудесная, милая женщина сравнительно рано ушла из жизни, но добрая память о ней навсегда сохраняется в наших сердцах. Забегая вперед, скажу, что экзамены я, единственный, сдал на все пятерки и первым был приглашен на мандатную ко¬миссию. Председатель мандатной комиссии генерал Никитин спросил, какие у меня есть просьбы. Я хоть и знал, что по возрасту не подхожу на очное обучение, все же попросил комиссию сделать исключение, но мне было отказано. Как потом оказалось, к счастью. Так я стал слушателем заочного факультета Военно-политической академии.Но вернемся в Одессу.

Город НиколаевГород Николаев. Работая в отделе кадров, я, естественно, видел все вакансии, которые мне более или менее подходили, и выбрал должность пропагандиста учебного артполка, располагавшегося в г.Николаеве /становится опять замполитом я категорически не хотел\. В марте 1961 г. мы с Тамарой и 2-х летней Ирой переехали в Николаев.

Наверное, все согласятся с тем, что наиболее неприглядными наши города, выглядят ранней весной, деревья стоят голые, на почерневшем снегу вытаивает весь зимний мусор, дует пронизывающий, по-зимнему холодный ветер. именно таким предстал перед нами Николаев. А поскольку первое впечатление самое сильное, то таким грязным, неблагоустроенным он и остался в моей памяти. И хотя при более близком знакомстве в городе оказалось много зелени, несколько красивых улиц: Первомайская, Адмиральская, район Яхтклуба, это все равно не изменило первое впечатление, тем более, что мы жили на гряз¬ной, пыльной окраине, в неблагоустроенной квартире. Однажды пошли мы с Тамарой в областной драмтеатр на пьесу М.Старицкого «Ой не ходи, Грицю». Сидели в полупустом холодном зале. Мы даже не раздевались. Замерзшие, какие-то жалкие артисты играли без всякого вдохновения. Все это оставляло тягостное впечатление. Невольно приходило в го¬лову сравнение с великолепными оперными театрами Одессы и Львова, искрометными спектаклями Одесской оперетты с М. Водяным и Н.Демской, с до отказа заполненными зрительными залами. Вообще Николаев здорово проигрывал и Львову, и особенно Одессе. Еще поразил меня мост через р.Ингул на шоссе Одесса — Николаев. Это был наплавной мост, составленный из огромных бревен, связанных между собой тросом, и накрытый настилом из досок. Делал этот мост еще Суворов. Во время войны наши войска при отступлении разрубили тросы и спустили бревна вниз по течению. Их где-то прибило к берегу. Немцы притащили бревна обратно и восстановили мост. Когда немцы отступали, все повторилось с точностью до наоборот. Да и что еще можно было сделать с тысячами огромных мокрых бревен. При переезде через мост пассажиров высаживали из автобуса, и они своим ходом шли примерно 500-бООм. по качающимся на волнах бревнах. Говорят, что сейчас построен настоящий мост, но мы его не видели.

Поселились мы в крохотной частной квартирке рядом с частью. Ее хозяйка в отличие от львовской относилась к нам сдержанно-нейтрально. Никаких удобств не было. Готовили в коридорчике на керогазе — за 25 лет прошли путь от примуса до керогаза, С этой квартирой у меня связаны два воспоминания. Зимой 1962г. во время очередной эпидемии гриппа одновременно заболели и Тамара, и Анастасия Петровна /хозяйка/. Мне пришлось ухаживать за обеими. Надев маску, я давал им лекарства, готовил еду, кормил и поил их. Форточек в доме не было, и я проветривал обе комнаты с помощью пылесоса, выставлял всасывающую трубку на улицу, и таким образом в дом поступал чистый воздух. Возясь с керогазом во время очередного приготовления пищи, я сделал что-то не так. Керосин выплеснулся мне на руки и вспыхнул. Пламя я быстро сбил, но кожу все же сильно обжег. На кистях рук вздулись волдыри, и я несколько дней ходил с забинтованными руками.

Тамара вскоре после приезда пошла работать в школу уже по своей специальности — учителем английского языка. Ирочку, хоть ей и не было 3-х лет, удалось устроить в детсад. Так мы прожили почти год, а потом получили первую в нашей жизни казенную квартиру. Это были 4-х квартирные домики-котеджи, но совершенно без удобств. Печное отопление. Туалет и вода на улице, причем туалет был не возле домика, а общий, многоместный на несколько домов. Квартира состояла из двух небольших изолированных комнат, маленькой кухни и подсобного помещения. Но мы были рады и этому. Улица, 12-я военная, располагалась на берегу мощной реки Ингулец с широкой полосой высоченного камыша вдоль берега. В камышах были проделаны проходы для лодок, которые имелись у многих проживавших там военных. Как-то мы с соседом на утлой, протекающей плоскодонке отправились за раками. Увлекшись ловлей, не заметили, как стемнело. Когда двинулись обратно вдоль стены камышей, с ужасом обнаружили, что не можем найти не только свой проход к берегу, но и какой-либо другой. Куда не ткнемся, везде тупик. Так и плавали часов пять, выбились из сил окончательно. Наконец, нашли какую-то протоку, выбрались на берег и до своего места тащили лодку волоком. Но раков наловили.

В Николаеве мне пришлось наблюдать редкое явление. Летом каким-то об¬разом «взорвалась» популяция солнышек. Красные тучи этих насекомых носились по городу. Вода в реке и заливе была также красной от попавших в нее жучков. Так продолжалось, наверное, с неделю. Потом они куда-то исчезли. По воскресеньям мы с Тамарой довольно часто ездили в Одессу, чтобы немного развеяться, покупаться в море, окунуться хоть на короткое время в веселую курортную жизнь южного приморского города, повидаться с родными и друзьями.

Служба - есть службаСлужба — есть служба. Должность пропагандиста мне нравилась значительно больше, чем замполита. У меня были четко обозначенные функции и обязанности, майоркоторые я очень быстро освоил и, более того, старался привнести в них что-то новое. Большое внимание я уделял комплектованию библиотеки, разработке наглядных пособий, организации политико-просветительной и информационной работы. Часто сам выступал с лекциями и политинформациями, опыт проведения которых мне пригодился в будущей педагогической деятельности. Командир полка полковник Русский В.Н. и его заместитель по политчасти п/п-к Шипилов В.М. относились ко мне очень благожелательно, за что им огромное спасибо, с офицерами полка в том числе и с полит¬работниками, у меня сложились нормальные деловые отношения. Фамилии большинства из них помню до сих пор, со многими встречался позже, когда рабо¬тал в Одесском училище и в Академии. С Шипиловым до сих пор изредка переписываемся. Полковника Русского, к сожалению уже нет в живых. Царство ему небесное, а с его женой Натальей Степановной, милой, энергичной и жизнерадостной женщиной / она живет в Москве/, остаемся добрыми друзьями и сейчас, частенько навещаем друг друга. Случилось так, что начальника клуба полка отправили в длительную командировку на китайскую границу / ее тогда укрепляли/ и на меня возложили его обязанности. В основном это рутинная работа: подборка кинофильмов, поддержание в порядке аппаратуры, уборка помещений клуба, организация самодеятельности и т.д. и т.п., но занимала она массу времени, да и творческой ее не назовешь. Однако деваться некуда, пришлось исполнять две должности. С работой начальника клуба у меня связано несколько воспоминаний.

В апреле 1961г. наш полк выехал в зимние лагеря. Замполита по какой-то причине не было, и мне пришлось быть одному в 3-х лицах: зам. по политчасти, пропагандистом и начальником клуба. У меня, как и положено замполиту, была отдельная палатка, в которой стоял радиоприемник и ретрансляционная аппаратура, положенная мне как начальнику клуба. В этой же палатке жил и я, прапагандист полка. Такое единоначалие позволило мне первому в полку поймать по радио сообщение о полете Гагарина, тут же сообщить по телефону командиру полка, включить громкоговорители и сообщить об этом знаменатель¬ном событии всему личному составу полка. Полковник Русский позвонил вышестоящему начальству. Те еще ничего не знали. Так мы «прославились», а я получил благодарность, правда, не знаю в качестве кого.

В другой раз, уже на зимних квартирах, мне позвонили из дивизии как пропагандисту, и распорядились, чтобы я организовал встречу личного состава с каким-то негром, который должен был рассказать народу, как тяжело живется людям в Америке. Я как начальник клуба попросил у замполита машину и поехал за негром в гостиницу. Затем как пропагандист представил его курсантам и присутствовал при встрече. Все прошло хорошо, но ведь нужно было доставить его обратно в гостиницу. Я вышел на улицу, но машины на месте не было. Время было позднее. Все начальство разъехалось, а у дежурного по пол¬ку только дежурный грузовик. Хоть плач. Оставив бедного негра у дежурного, я побежал ловить такси. Мне повезло, и минут через пять я уже вез бедолагу в гостиницу. Не успели отъехать от ворот части, как показалась наша машина. Оказалось, замполит взял ее, чтобы доехать домой. На обратном пути машина, по словам водителя, заглохла, и он долго ее, ремонтировал, хотя, я думаю, он где-то калымил. Мы отпустили таксиста, пересели в свою машину и благополучно добрались до места, но осадок остался неприятный. Стыдно было за нашу армию.

Вспоминается трагический случай, происшедший в полку. Группа курсантов работала на складе боеприпасов. Один из них сунул себе в карман коробочку со взрывателями для гранат /блестящие цилиндрики, похожие на шариковую ручку/. Поносив их в кармане пару дней и не найдя им применения, он выбросил их через забор на глухой пустырь в снег. Через некоторое время снег рас¬таял, и местные мальчишки нашли эту злополучную коробку. Естественно, начали изучать, что там внутри. В результате произошел взрыв. Один из них погиб на месте, второму оторвало обе руки, и он умер в больнице. Скандал был большой. Курсанта осудили. Это еще одно доказательство того, что оружие не игрушка. Несмотря на то, что я все время кого-то замещал, меня тем не менее назначали дежурным по полку, /хотя обычно политработники в наряд по полку не ходили/.

В одно из моих дежурств произошел случай, который тоже мог закончиться трагически. Был воскресный мартовский день. Офицеров в полку не было. Курсанты занимались кто чем /выходной/. Я, кажется, уже говорил, что наша часть располагалась на самом берегу р.Ингулец. Вдруг от уреза воды раздались крики:»Человек тонет!» Я побежал к берегу и увидел такую картину: метрах в 50 от берега в воде барахтался человек, десятка два курсантов выбежало на лед, чтобы помочь ему. Тонкий весенний лед прогибался и трещал. В любую минуту он мог не выдержать, и тогда все курсанты оказались бы в воде. У меня даже сердце похолодело. С помощью крепких выражений и нескольких выстрелов в воздух мне удалось вернуть курсантов на берег. Однако один из них Далецкий /до сих пор помню фамилию/ уже был рядом с потерпевшим и, лежа на льду, бросил ему ремень, но вытащить его один, естественно, не мог. Тем временем я приказал спустить на лед две плоскодонки, лежавшие на берегу, назначил на них экипажи, и курсанты, толкая их наподобие саней и одновременно держась за борта, сумели подойти к полынье и втащить обоих в лодку. Потерпевшего рыбака и курсанта, который тоже сильно промок, отправили в санчасть. Мне позже объявили благодарность, а Далецкому предоставили краткосрочный отпуск. Как начальник клуба я отвечал за организацию самодеятельности. Это де¬ло для меня новое. И если бы не помощь В.М. Шипилова и Н.С. Русской, то, сомневаюсь, спрвился бы я с этой стихией.

Вспомнил я о самодеятельности вот в связи с чем. Прошел XX съезд КПСС, разоблачивший культ Сталина, и я решил подготовить отрывок из какого-то рассказа на эту тему. Их тогда появилось много. Сначала Шипилов согласился, и я с куреантом-исполнителем начал репетиции, но на последнем прослушивании он все же дрогнул и исключил номер из программы. Так велик был страх перед Сталиным. Я его не осуждаю. Времена были действительно, страшными ломались и не такие люди. Видя, как я надрываюсь на 2-х, а иногда и 3-х должностях, Небо опять проявило ко мне благосклонность, сначала незначительную, а потом судьбоносную. Но обо всем по порядку.

судноКарибский кризис. В начале лета 1962г. расположение нaшeго полка было выбрано для проведения секретной операции, связанной с Карибским кризисом. Весь личный состав, включая офицеров, выводился в летние лагеря. Вся территория полка была обнесена колючей проволокой, вдоль которой ходили патрули из войск МВД. Для обслуживания личного состава, принимающего участие в операции, были оставлены: офицер-хозяйственник, зав. столовой, небольшой хозвзвод и я как начальник клуба. У меня в подчинении были зав. библиотекой и киномеханик. Общее руководство осуществляла группа офицеров из Генштаба во главе с генералом. Суть операции состояла в том, что в наш городок прибывали подразделения ракетчиков. Здесь их переодевали в гражданское, в течение 2-Зх дней грузили на корабли и отправляли вместе с ракетами на Кубу. До выхода корабля на рейд никто ничего не знал. Представитель Генштаба ставил задачу личному составу, а сам возвращался в порт и ожидал очередной корабль. Но¬мера машин были закрашены. С нас брали подписку о неразглашении военной тайны. Все эти и другие меры предосторожности позволили беспрепятственно пере¬бросить на Кубу значительное число ракет, а американское командование даже не подозревала об этом. Моя задача состояла в информационном и культурно-просветительном обеспечении операции. Мы доставляли и распределяли по частям газеты, «крутили» кинофильмы по 2-4 сеанса в день, выдавали спортинвентарь, комплектовали походные библиотечки и т.п. Я быстро наладил систему нашей работы, и дело пошло без особого напряжения. Оставалось и свободное время, которое я использовал для подготовки к очередной сессии. Читатель, наверное, помнит, что я учился в академии заочно. Так что в преодолении Карибского кризиса и возможной ядерной войны есть и моя, пусть крошечная, заслуга.

В Москву. Далее события развивались следующим образом. После завершения Карибской операции я поехал на осеннюю сессию, успешно сдал экзамены и благополучно перешел на 3-ий курс. Служба шла своим чередом. Я получил звание майора и уже строил планы на будущее — не век же мне оставаться пропагандистом. Справедливости ради, следует сказать, что особых перспектив не было. В южных городах Украины все вакансии были плотно заняты, и никто никуда не собирался уходить. И снова вмешалась Судьба. В феврале 1963г. на зимней сессии нам предложила перейти на 2-ой курс вновь образованного педагогического факультета, но уже очного отделения. Оказалось, что в связи с обострением холодной войны и отношений с Китаем был резко увеличен прием в военные училища, и, как следствие, возник дефицит преподавателей общественных дисциплин. Поэтому было принято решение возродить расформированный ранее педагогический факультет и как можно быстрее сделать его первый вы¬пуск. Мы теряли один год, но какое это имело значение, если речь шла об очном обучении в Москве. Почти все слушатели нашей группы без колебаний приняли это предложение, в том числе и я. Уже в апреле месяце я распрощался с Николаевом, в котором славно послу¬жил, но который, к сожалению, так и не смог полюбить. Пусть он простит меня за это. Тамара с Ирочкой остались в Одессе на время, пока решится вопрос с жильем, a я c легким сердцем и надеждами на будущее отправился в Москву.

 Желаю удачи.

Далее пройти по ссылке Шаг седьмой