Шаг восьмой — Главы шестая и седьмая

Некоторые соображения. Как отмечалось ранее, этот шаг предполагает создание написание главы, посвященной вашим путешествиям, турпоходам, интересным командировкам, проведению отпусков и т.п. Тут может быть два решения. Первое, жизненные эпизоды, посвященные этим событиям, вплетались в ткань вашего повествования при написании других глав в хронологическом порядке. Тогда эту главу писать нет необходимости (можно будет просто внести необходимые коррективы в уже написанные фрагменты). Второе, у вас достаточно жизненного материала, для написания отдельной главы, тогда за работу.

В этой части жизнеописания, на мой взгляд, целесообразно вернуться к фрагментарному стилю, который знаком нам по первой главе. Это объясняется тем, что излагаемые события в какой-то степени самостоятельны, «набраны» из различных периодов вашей жизни. В дальнейшем, если возникнет такая необходимость, подзаголовки можно будет убрать. Начинать работу над этой интересной главой целесообразно с составления перечня предполагаемых тем. Этот перечень можно представить в виде будущих подзаголовков главы, а саму главу можно назвать или подзаголовком наиболее значимого из описываемых событий, или придумать какое либо обобщенное название.

Мне пришлось эту часть своего жизнеописания разбить на две главы. Глава 6. Три года без зимы, посвященной длительной командировке в Анголу, и Глава 7. Мой адрес не дом и не улица, в которой описываются мои поездки и путешествия по СССР и зарубежным странам.

Как и в других случаях может возникнуть проблема, о чем писать. Ну, провел отпуск на юге, все как обычно море пляж экскурсии, ну съездил порыбачить на Селигер и что тут необычного, тем более достойного отдельного описания? Не нужно отчаиваться – это далеко не так. Везде можно найти свою изюминку. Поверьте, то что для Вас кажется незначительным и обыденным, для ваших потомков будет источником незаменимой информации о прошло. Ведь они, при современных темпах развития, будут жить в совершенно другом мире. И еще, обычно после методических рекомендаций по той или иной главе, в качестве моего видения проблемы предлагается полный текст аналогичной главы из моей книги. На этот раз, ввиду большого объема главы и, в какой-то мере ее смысловой разобщенности, думаю, что будет целесообразно поступить иначе. А именно: постепенно публиковать на сайте отдельные фрагменты в соответствии со списком, приведенном выше. Желаю удачи и писательского вдохновения!

Глава 6. Три года без зимы. (В мятежной Анголе)

В 1980 году мне предложили поехать в длительную командировку в Народную Республику Анголу. Посоветовавшись с женой и детьми, я дал согласие. Месяц, отведённый на подготовку к отъезду в Африку, пролетел в делах и заботах: нужно было заранее приобрести авиабилеты, подготовить лекционный фонд, собрать вещи и т.д. Главное, как устроиться с детьми (Тамара должна была тоже приехать ко мне после оформления вызова). Снова вмещалась Судьба. Ира к тому времени уже почти год встречалась со своим будущим мужем Юрой. К моменту моего отъезда они подали заявление в ЗАГС, и в мае должно было состояться их бракосочетание. Пока у них не было своей квартиры, мы решили, что после свадьбы они будут жить у нас и присматривать за Вадимом /младший сын, он заканчивал 8-ой класс/. Таким образом, один из важных и сложных вопросов, связанных с длительной командировкой, устройство детей, разрешился вполне приемлемо.

В конце марта я, благополучно пройдя таможню в только что открывшемся Шереметьево-2, и распрощавшись с провожающими, вылетел в Луанду на лайнере Ил-62. Единственная посадка делалась в Будапеште, а затем 10-ти часовой перелёт до места назначения. Я впервые летел загранрейсом. Всё было не¬обычно: и самолёт, и обслуживание, да и сам многочасовой полёт над Сахарой и Атлантическим океаном. Поскольку меня немного укачивает, я, обычно, перед полётом принимаю аэрон. Так я сделал и на этот раз. Но, видимо, его действия не хватило, и где-то после Будапешта меня подукачало. В кресле я си¬дел, а вот принимать пищу не мог. Этим воспользовался африканец, сидевший рядом со мной. Он с большим аппетитом съел и свою, и мою порции, не пренебрегая и спиртным, которое нам в изобилии предлагали.

Луанда, советская миссияЛуанда встретила нас 30-ти градусной жарой. В обшарпанном аэровокзале нас встретил дежурный офицер в гражданской форме, и отвез нас в советскую военную миссию. Что ещё поразило в аэропорту, так это десятки шапок-ушанок, валяющихся на полу. Оказывается, в Луанде уже сложилась традиция: все аборигены, приезжающие после учёбы из СССР, бросают свои тёплые шапки в аэропорту да ещё играют ими в футбол. Миссия располагалась на территории бывшей школы сержантов португальской армии. /Ангола была колонией Португалии/. Уютный военный городок на берегу океана с помещением штаба, клСоветская миссияубом, столовой, обязательным пивным баром и домиками для размещения личного состава. Всё свободное пространство было засажено манговыми деревьями, папаей и другими, не менее экзотическими, растениями. В одном из домиков я и поселился. В нашей комнате имелся кондиционер, который, однако, не спасал от главного бича этих мест — малярийных комаров. Поэтому спать приходилось под противомоскитной сеткой. Коварство местных комаров в том, что они по сравнению с нашими значительно меньше и практически не жужжат — тихонечко подкрадываются и кусают. Поэтому 100% местных жителей и 80% европейцев больны тропической малярией, забегая вперёд, скажу, что мы с Тамарой избежали этой участи.

Манго С манговым деревом связан один случай. Сортов манго много, но наиболее распространёнными являются королевский манго и обычный. Плоды королевского манго растут на длинных, 25-ЗОсм. плодоножках, и дерево напоминает ёлку, увешанную большими, с добрый кулак, шарами. Срывать их можно прямо с земли. Плоды обычного манго растут, как наши яблоки, и чтобы их сорвать, нужно залезть на дерево. Всех прибывающих в миссию, врач инструктировал о правилах поведения в тропическом климате, в том числе предупреждал и о манговой мушке, которая в определённое время откладывает яички и очень опасна. Но русским мужикам доктор не указ. Человека 2-3 не стали дожидаться времени когда мушка исчезнет и полезли на дерево. В результате самочки отложили яички прямо под кожу наших героев. Через неделю там вылупились личинки, и вся кожа покрылась нарывчиками. Пришлось наших ребят отправить в санчасть и там, надрезая в день по 10-15 нарывчиков, вытаскивать из ранок личинки. Рекорд поставил некто Зайков, из тела которого извлекли 68 личинок.

Училище, где мне предстояло работать, находилось в другом районе города. Оно размещалось на территории бывших казарм португальского полка. Курсанты жили в казармах, а под учебные классы приспособили ангары, в которых раньше размещалась техника. Крыши ангаров накалялись на солнце, и при температуре на улице 30-35 градусов в них было под 50. Сначала было тяжело, но потом привык, да и пригодился опыт соблюдения питьевого режима, приобретённый ещё в Одессе. Следует сказать, что мы с Тамарой, как жите¬ли юга, сравнительно легко переносили жару и, что очень важно, повышенный уровень солнечной радиации, характерный для тропиков, в то время как жители более северных районов очень страдали. Из миссии в училище мы ездили на автобусе или на машинах /одна машина приходилась на 3-4 человека/, т.к. городским транспортом нам пользоваться не разрешали, да и хождение по городу тоже не поощрялось, хотя прямого запрета и не было.

Луанда вполне европейский город

Луанда вполне европейский город

Луанда — вполне европейский город, расположенный на берегу огромной бухты, отделённой от океана длинной песчаной косой. Впечатляет красивая набережная, застроенная современными зданиями, довольно зелёные улицы и проспекты, огромный крытый рынок, на котором продавалось всё, начиная от картофеля и лука и кончая морскими и фруктовыми деликатесами. Всё было очень дорого. Часть торговок, приехавших из пригородов, одеты были только до пояса /снизу/, что, согласитесь, для нас не совсем привычно. Пришлось и к этому привыкнуть. Вдоль улиц располагалось множество больших и малых магазинов, в которых, впрочем, почти не было товаров. Поражало обилие самых необычных по архитектуре вил и коттеджей, которые соседствовали с немыслимыми трущобами для местного населения. Все колонизаторы, как и в любой другой классической колонии, жили в современных домах, а коренные жители в хижинах и трущобах. Правда, после ухода португальцев большинство домов заняли местные чиновники и предприниматели, но основная часть населения так и осталась в нищете. Заканчивая рассказ о городе, следует отметить, что на всём лежала печать запустения: улицы грязные, скверы и цветники запущены и не политы. А поскольку в Луанде практически нет дождей, то легко представить, во что они превратились.

Ещё во время подготовки к поездке я познакомился с В.А.Лощенко, который то же оформлялся в Анголу. Так мы и держались друг друга. Познакомили наших жён и вместе их встречали в Луанде в мае месяце. К тому времени мы получили хорошую квартиру на две семьи рядом с училищем. С помощью товарищей организовали праздничный стол с лангустами, креветками, разными другими вкусностями. Украшением стола была ваза с манго, ананасами и бананами. Наши женщины Тамара и Надежда Владимировна были сражены наповал таким изобилием, тем более, что мы писали им довольно панические письма о нехватке здесь продуктов, особенно мяса и овощей. Кстати, они везли с собой лук, картофель, растительное масло, так наша доблестная таможня всё это отобрала. До сих пор не понимаю, почему. Конечно, потом мы питались более скромно, но как-то устраивались, и на столе было всё: и выпить, и закусить, а бананы и ананасы так и вообще не выводились. Интересно, что виски, которые сейчас стоят 2000р., мы покупали по 1,5 доллара, а водка так вообще была почти бесплатно. Несколько слов о долларах. Зарплату нам начисляли в долларах, но мы их и не видели. Всё переводилось в чеки, которые выдавали при отъезде на Родину. В наших магазинах всё продавалось за доллары, но по безналичному расчёту, т.е. стоимость покупок в долларах записывалась в специальную книжку, а затем вычитывалась из зарплаты.

Через несколько месяцев мы переехали из коммунальной квартиры в отдельную со всеми удобствами газ, кондиционер, мусоропровод, холодильник. Окна выходили прямо на океан и мы часто любовались оранжево-сиреневыми закатами. Под нашим балконом, на крыше пристройки к дому, находился посольский кинотеатр, и мы смотрели фильмы прямо с балкона. Наш новый дом получил почему-то название «Арарат», видимо за высоту. Как-то Тамара повесила сушить бельё, а утром обнаружила на некоторых вещах большие дыры. Оказалось, это была работа огромных летающих местных тараканов-кукарачей. Обитали они в шахте мусоропровода общего на весь дом. К счастью, в доме жил советник по медицинским складам. Он принёс мешок отравы, и общими усилиями кукарачи были уничтожены. Нам говорили, что в трущобах они заедали насмерть детей. Раз речь зашла об экзотике, отмечу ещё несколько моментов.

Каждую субботу и воскресенье мы организованно выезжали на пляж. Он находился в самом конце песчаной косы, отделявшей бухту от АН-14океана. Километров пять по приличной дороге, обсаженной кокосовыми пальмами, мы ехали к океану, который находился слева от нас, а справа тихая бухта. На мелководье разместилась огромная колония розовых фламинго, которые занимались своими делами и совершенно не обращали внимания на людей и машины. На пляже женщины купались и загорали, а многие мужчины занимались рыбалкой. В основном ловили на «закидушки». За пару часов набирали по ведру рыбы, которой хватало на неделю. Как-то один из рыбаков поймал довольно крупную рыбину, похожую на черноморского бычка. Когда он начал снимать её с крючка, та внезапно выбросила острый шип, расположенный у неё на голове, и уколола незадачливого рыбака. Буквально через несколько минут рука вспухла и посинела. Пришлось срочно отвезти его в кубинскую больницу, где он пролежал почти неделю. Рыба оказалась ядовитой, однако вкусной. Потом мы приспособились, и всё обходилось без уколов.

Обращало на себя внимание интересное дерево разновидность акации, сплошь покрывавшееся огромными пурпурными цветами как раз в середине тамошнего лета — феврале месяце и получившее прозвище «смерть европейцам». Оказывается, период его цветения совпадает с самой мощной солнечной радиацией, превышающей нашу норму в 10-12 раз. Врачи рекомендовали в это время как можно меньше находиться на солнце во избежание радиационного облучения. У многих из нас существенно ухудшалось самочувствие, обострялись различные болезни. Интересное явление — приливы и отливы океана. Уровень воды в течение 12 часов сначала поднимается на 1,5-2м., а затем, в следующие 12 часов, опускается. В часы отлива, когда дно океана на несколько сотен метров оголялось, мы добывали в песке ракушки для наживки, а во время прилива лучше всего ловилась рыба. У каждого из нас был график приливов и отливов, что помогало не путать эти два процесса. В летние, особенно жаркие дни, когда лучше сидеть в бетонном доме с кондиционером, традиционно всё население нашего ”Apapaтa” увлекалось различными поделками. Женщины плели макрамэ из сизаля: шторы, салфетки, изображения людей и животных. Мужчины обрабатывали рога местных буйволов, делали чучела рыб и т.п. Кстати, у нас до сих пор квартиру украшают изделия из сизаля и красиво отшлифованные рога, сделанные собственноручно.

Музей рабства К достопримечательностям Луанды относятся музей старинного оружия, расположенный в бывшей португальской крепости, и музей рабства, сооружённый на том месте, с которого по преданиям отправлялись первые корабли с неграми-рабами в Америку. Недалеко от музея расположился «лунный пейзаж» — огромное пространство между виднеющимся внизу океаном и проходящим по краю горного массива шоссе. Это пространство покрыто фантастическими кратерами и островерхими пирамидами из жёлтого известняка. Ну, настоящая поверхность луны. Очень впечатляющее и красочное зрелище — ежегодный карнавал, очень похожий на знаменитый бразильский, но, естественно, меньше по размаху, да и костюмы значительно беднее. Я пытался заснять его на слайды, но оказалось, что этого делать нельзя. Не успел я сделать несколько снимков, как ко мне подбежал полицейский и потребовал отснятую плёнку. Еле уговорил. Но аппарат пришлось спрятать.Лунный пейзаж

Примерно раз в месяц в Луанду приходил наш сухогруз с различными грузами для Анголы, в том числе и с товарами для военной миссии. В целях экономии разгрузка корабля производилась своими силами. Из свободных от службы и занятий офицеров комплектовалась бригада. Часть её нагружала поддоны в трюме, другие перегружали груз в машину. Поскольку трюмы охлаждались, а наверху стояла невыносимая жара, то бригады периодически менялись местами, чтобы одни не замёрзли, а другие не получили теплового удара. С целью поощрения нам на причале ставили пару ящиков невиданного тогда в Союзе баночного пива. Частенько во время разгрузок мы презентовали капитану и радисту по бутылке виски, и они разрешали позвонить нам по спутниковой связи домой. Да и вообще связь с Родиной у нас не прерывалась. Помимо звонков домой и рассказов членов команды о делах в Союзе у нас постоянно кто-то гостил. Запомнился приезд И. Кобзона. Видимо, он плохо переносил жару, и ему наша соседка, работавшая медсестрой, постоянно Крейсер Москва делала уколы, но, тем не менее, он давал по два концерта в день. Крейсер москва в Луандийском заливеВыступая в нашем посольстве, пел почти 4 часа без перерыва. Приезжали как-то артисты цирка. Первое выступление у них было в кубинской миссии. Собралась масса народа, в том числе и много наших. К сожалению, мы столкнулись с обыкновенной халтурой. Номера были примитивными, да к тому же то и дело происходили срывы. За державу обидно. Неудачным оказался и приезд киношников. Они привезли какие-то малоизвестные, скучные фильмы. И, если на первый просмотр набился полный кинотеатр, то на последующие зал пустовал. Зато, каким удачным оказалось посещение Луанды нашими моряками. Это был противолодочный крейсер «Москва» и сопровождавшие его корабли. Для посещения крейсера выстраивались огромные очереди, а ансамбль песни и пляски моряков произвел фурор в городе: моряки давали по 2-3 концерта в день и неизменно пользовались успехом. В отряде кораблей была и атомная подлодка. Её прибытие не афишировали, но мне и ещё нескольким офицерам разрешили ее посещение, и мы с удовольствием знакомились с тогда ещё диковинным подводным крейсером.

ФламингоБлизкие отношения у нас сложились и со многими работниками посольства, а также с кубинскими интернационалистами как их тогда называли. Собственно благодаря их присутствию в стране поддерживался какой-то порядок. О кубинцах более подробный разговор пойдёт несколько позже, а здесь приведу один курьёзный случай. Кто служил в армии, тот знает, что в каждой части имеются приблудные собаки или кошки, получавшие статус «полковых». Не является исключением и армия Анголы. Но там вместо собак обитают полковые обезьяны, разбалованные и наглые. Как-то я по делам приехал в президентский полк. Возвращаюсь к уазику, а там сидит огромная обезьяна, видимо, ждёт угощения или закурить. Ни того, ни другого у меня не было, и я попытался выдворить её из машины принудительно, но не тут-то было. Она рычала, упиралась руками и ногами. Мне на помощь подошло несколько ангольских офицеров, но и их действия бы¬ли бесполезны. В это время из-за угла казармы вышел кубинец около 50-ти кубинцев служили советниками в этом полку. Карлито так звали обезьяну как ветром сдуло. Оказывается, обезьяна им так надоела, что они стали применять к ней жёсткие, репрессивные меры. И теперь, завидя кубинца, она мгновенно пряталась на дерево. Я смог, наконец, спокойно уехать.

КафедраРабота в качестве преподавателя особых хлопот не доставляла. Дело знакомое. Курсы лекций многократно отработаны, нагрузка весьма умеренная, к жаре постепенно привык. Много внимания уделялось оборудованию и оформлению учебных классов. Силами преподавателей мы сделали потолки из пенопласта, чтобы было не так жарко от раскалявшихся на солнце крыш. Вскоре я написал и издал пособие по военной педагогике на португальском языке и оборудовал учебный класс военной педагогики и психологии. Много работал и со своим ангольским коллегой Леопольдом, готовя его к самостоятельному проведению занятий. Парень он неплохой, но увлекался какими-то местными наркотиками и постоянно находился по кайфом. Много проводили совместных мероприятий с ангольской стороной: отмечали наши и их праздники, устраивали различные соревнования, иногда вместе проводили выходные дни. Отношения с ними были самыми теплы¬ми и дружественными. В первый год моего пребывания в Анголе Главным военным советником он же старший военный начальник для всех нас был генерал-лейтенант В.В.Шахнович, достойный человек, вдумчивый, авторитетный руководитель. С ним у меня сложились хорошие взаимоотношения. Его заместитель по политчасти себя не проявлял, любил выпить и в памяти не сохранился. Затем они сменились. Старшим военным советником стал генерал-лейтенант В.Л.Курочкин — самодур с диктаторскими замашками. Приведу лишь один пример. Вставал он в 5ч. утра и бегал по нашей пляжной косе. Ну, бегаешь, так бегай. Кому что нравится. Так нет. Он издаёт приказ: всем офицерам миссии бегать вместе с ним, а это десятки офицеров, многим из которых бег да ещё во влажном тропическом климате вообще противопоказан. Я тоже болезненно переносил это мероприятие. Во-первых, в моральном плане — как насилие над личностью, во-вторых, ранний подъём выбивал меня из колеи на весь день. Я сначала возмущался, а потом взял у врача освобождение. Моему примеру последовали и другие. Постепенно это нововведение развалилось, а я нажил себе врага в лице генерала Курочкина. От отправки в Союз меня спасла лишь моя активная лекторская работа /о ней пойдёт разговор ниже/ и в связи с этим защита со стороны заместителя по политчасти генерала Кирсанова М.И. Приятные воспоминания связаны у меня и с начальником тыла генералом Кирпой H.П. Но это, так сказать, высший эшелон власти, который знал меня в основном благодаря тому, что я часто выступал с лекциями перед офицерами миссии. К лекциям я тщательно готовился, и они пользовались неизменным успехом, что, безусловно, меня радовало.

Моим непосредственным начальником по училищу был сначала В.В. Анохин, неплохой человек, кстати, из Одесского училища. После некоторой притирки у нас установились ровные, даже дружеские отношения. Затем его сменил А.Т. Фесенко, москвич, человек своеобразный, но честный и справедливый. В сложное для меня время он многое для меня сделал. Дело вот в чем. Начальником кафедры у нас был некто Ю.И. Мухтулов. Сначала у нас было все хорошо, но как-то на партийном собрании я слегка его покритиковал. Человек вспыльчивый и очень мстительный, он тихонько написал на меня кляузу, в которой обвинял меня во всех смертных грехах и главное в шпионаже в пользу третьих стран. Меня не трогали, но работа вокруг моей личности закипела. Опрашивались все люди, с которыми я контактировал, в том числе опосредованно и ангольская сторона. В результате, как я потом узнал, никто обо мне не сказал слова плохого, более того, многие встали на мою защиту. Дело кончилось тем, что Мухтулова досрочно отправили в Союз, но нервы потрепали мне изрядно. Вместо него прибыл В.И. Фомин, прекрасный человек, работать с которым было одно удовольствие. До сих пор мы поддерживаем с ним добрые отношения. Следует отдать должное работникам КГБ ныне ФСБ. Конечно, они должны были реагировать на подобного рода сигналы. За мной явно присматривали, а после окончания командировки мой телефон в Москве какое-то время прослушивался. Однако никаких оргвыводов не последовало. Я спокойно работал, более того, беспрепятственно ездил в загранкомандировки. Надо сказать, что взаимоотношения в замкнутых коллективах складываются довольно сложно. Срабатывает, видимо, эффект «коммунальной квартиры», когда взятые по отдельности неплохие люди не могут наладить нормальные отношения друг с другом. Верно говорят англичане: « Чем выше забор, тем лучше сосед». Тут важно не терять чувства человеческого достоинства, не позволять себе увязнуть в мелких склоках, избавиться от зависти. Большинство так и поступало, но были, к сожалению, и склочники, беспринципные люди, от поведения которых лихорадило весь коллектив.

В Луанде у меня произошло две встречи, которые оказали довольно существенное влияние на нашу с Тамарой жизнь как в Анголе, так и после нее. Сразу же после приезда в Анголу я встретил бывшего своего слушателя по академии А.А.Соловьева. Он занимал пост Советника начальника Главного политуправления ангольской армии. В одну из встреч я рассказал ему, что Тамара является преподавателем русского языка как иностранного в ВПА им. Ленина. Он тут же познакомил меня с Первым секретарем посольства А.В. Маклашовым, который одновременно руководил Советским культурным центром в Луанде. При центре имелись двухгодичные курсы русского языка, пользовавшиеся большой популярность среди местного населения, а квалифицированных преподавателей практически не было. Таким образом, к моменту прибытия Тамары в Анголу ей уже было забронировано место преподавателя на курсах. Это была большая удача. Во-первых, не прерывался стаж, во-вторых, человек был при деле, а не изнывал от ничегонеделанья, как большинство жен наших офицеров, в-третьих, зарплата в 120 долларов в месяц по тем временам была очень кстати, и, наконец, в-четвертых, мы приобщались к жизни посольских работников. У нас появилось много интересных знакомых, нас приглашали на различные мероприятия. С Маклашовыми мы поддерживаем связь и сейчас, а вот Соловьев после отъезда из Анголы где-то потерялся.

Кубинские интернационалистыВторая встреча произошла у меня на одном из совместных советско-кубинских мероприятий. Кажется, отмечали очередную годовщину штурма казарм Монкадо группой повстанцев, которую возглавлял Фидель Кастро. Это были кубинцы Перес и Артуро, которые в свое время учились в Военно-политической академии. Я читал в их группе военную педагогику, а Тамара работала с ними на подготовительном курсе. Перес был начальником политуправления кубинской группировки в Анголе, а Артуро начальник политотдела дивизии. Мы тепло обнялись и договорились поддерживать связь друг с другом. Так оно и было. Меня часто приглашали на различные мероприятия и праздники, иногда вместе с Тамарой. Перес вскоре заменился, а с Артуро мы поддерживали дружеские отношения практически всё время нашего пребывания в Анголе. Его дивизия находилась в провинции, но 2-3 раза в месяц он приезжал в Луанду, заезжал к нам в гости, привозил огромные гроздья бананов и мешки с ананасами и другим вкусностями, столь дефицитными в столице. Мы в свою очередь снабжали его виски и товарами, которых не было на периферии. Запомнился его приезд с несколькими своими офицерами. Они привезли мешок крабов и сами приготовили из них национальное блюдо под названием «Фаршированные крабы». Очень вкусное. Мы хорошо посидели. Несколько раз я ездил в различные подразделения кубинской военной группировки с лекциями. Встречали меня очень тепло и даже с излишними, но мой взгляд, почестями. Наши отношения с Артуро продолжались и в Союзе. Он длительное время работал Генеральным консулом Республики Куба в Одессе. Но об этом в своё время.

Ан-26Значительное место в моей педагогической деятельности в Анголе занимали поездки по стране с лекциями для советских советников и специалистов, кубинцев и офицеров ангольской армии. С чего всё началось? Проработав 2-3 месяца в Луанде, я понял, что все три года могут пройти в квадрате: посольство, военная миссия, училище, пляж. Кстати, у большинства они так и проходили. Тогда я подготовил несколько лекций, рассчитанных на любую аудиторию, в том числе и лекции по международному положению, согласовал вопрос с руководством и в свободное от занятий время начал свои лекционные турне по Анголе. Прежде чем рассказать о своих впечатлениях от поездок, отмечу два момента. Основная часть Анголы расположена на огромном плоском плато, возвышающемся на 1200-1700м. над уровнем моря. Узкая прибрежная полосаС узкой прибрежной полосы, где расположена Луанда, на плато серпантина вели всего 2-3 дороги и знаменитый серпантин. Поскольку в стране шла гражданская война, то эти важные дороги постоянно минировались противниками правительства, взрывались мосты, устраивались засады и т.п. Ездить по ним на автомашинах было небезопасно, поэтому основным видом транспорта являлась авиация — наши транспортные самолёты АН-26 и АН-12. Полёт выглядел примерно так. В день отлёта я связывался с нашим дежурным по полётам. Если полёт в нужное мне место планировался, ехал на аэродром, где начиналось томительное ожидание транспортного самолёта прямо на лётном поле под палящими лучами солнца. На¬конец, погрузка заканчивалась, «пассажиры» располагались на ящиках и бочках с горючим, и мы взлетали, моля бога, чтобы нас не сбили или не придавило сорвавшимся с креплений ящиком.

мраморная статуя Христа ИисусаПервая моя командировка была в г.Лубанго – центр одноимённой провинции на юге страны. Это современный европейский город, лежащий в котловине, окружённой горами, но крайне запущенный. От португальцев остался прекрасный парк с огромным розарием, манговая роща, много красивых вил. Склоны гор покрыты зарослями кактусов и колючим кустарником, на самой высокой горе высится огромная мраморная статуя Христа. Говорят, что она воздвигнута на месте гибели дочери бывшего португальского губернатора. Дочь занималась авиаспортом. При очередном полете её самолёт, не успев набрать высоту, врезался в гору. Обычно я останавливался в гостинице «Гранд Отель» с полным пансионом. Завтрак был довольно призрачным — булочка с повидлом и кофе, зато обед и ужин очень обильные: закуска, первое, два вторых блюда, сначала рыбное, а затем мясное, десерт и на выбор либо вино, либо пиво, либо фанта. Номера чистые, обслуживание отличное. Но бывало и по-другому. Как-то в «Гранд Отеле» не оказалось мест, и меня разместили в обычной гостинице. Небо и земля. Номера грязные и обшарпанные, окна выбиты, полно тараканов, воды выдавали по полуторалитровой бутылке на сутки — хочешь пей, хочешь умывайся Питание отсутствовало. Кошмар. Как-то раз я возвращался в Луанду с президентом СВАПО на его личном самолёте. Ожидая приезда президента на аэродром, я оказался свидетелем курьёзного случая. Недалеко стоял большой транспортный самолёт АН-12. На него шла погрузка ангольцев-новобранцев. Руководили погрузкой несколько знакомых мне офицеров. Они должны были запустить в самолёт около 100 человек. По их подсчётам прошло уже 150 новобранцев, а самолет все не наполнялся. Оказалось, что бортмеханик наш прапорщик, чтобы не было так жарко внутри самолёта, чуть-чуть приоткрыл заднюю аппарель. Этих чуть-чуть хватило щуплым ангольцам, чтобы протискиваться в образовавшуюся щель и убегать в джунгли, которые начинались прямо за взлётной полосой. Пока разобрались что к чему, примерно полсотни будущих солдат успело убежать. Надо было видеть лица наших офицеров — советников из мобилизационнго управления. В Лубанго я познакомился с семьёй Мишариных. Милые, добрые люди, с которыми мы не раз встречались в Анголе и переписывались вплоть до развала Союза, т.к. они остались жить в Баку. Он занимал весьма высокий пост и во многом оказывал мне помощь. Ходили мы и в эвкалиптовую баню: парилка оббита эвкалиптовыми досками, парились эвкалиптовыми вениками, а поддавали пару раствором целебной эвкалиптовой смолы. Сказка!

Термитники2Не могу не сказать несколько слов об условиях жизни в учебных лагерях СВАПО. В них проходили военную подготовку будущие бойцы организации освобождения Намибии от оккупации со стороны ЮАР. Типичное жильё курсантов — яма, устланная травой и покрытая сверху пальмовыми листьями. Питание — по миске мамалыги 2 раза в день. Интересно, что мамалыга не варится для варки нет посуды, а только запаривается в огромных бетонных чанах. В свободное от занятий время курсанты ловят все, что ползает, начиная от кузнечиков и кончая змеями. Обжаривают их на кострах и затем добавляют в кашу. Посетил я и госпиталь. Он располагался в каких-то сараях, стены которых выкрашены тёмной, почти чёрной, краской другой не было, на железных кроватях только матрацы, а в части боксов матрацы разложены прямо на полу. Темно, мрачно и зловонно. Врачи наши делали, что могли. Правда, медикаментов было достаточно — получали через Международный Красный Крест. Многие лекарства были просрочены. По дороге в госпиталь мы заехали в маленькую деревню, которая ничем не отличалась от множества ей подобных, зато окрестности её поражали. За деревней, насколько хватал глаз, высились термитники, очень напоминавшие пожелтевшие кипарисы. Высота некоторых из них достигала 3-х и более метров. Была середина дня, и термиты попрятались от жары, хотя некоторые из них лениво ползали по поверхности — наверное, это были часовые. Стены термитников, сделанные из глины, смешанной со слюной этих насекомых, были невероятно прочными. Мой спутник произвёл несколько выстрелов из пистолета в один из термитников. Пули со свистом срикошетировали, оставив на поверхности лишь небольшие вмятины.

Довольно часто приходилось бывать в Нживе. Это горячая точка в 60км. от границы с Намибией, откуда постоянно совершались нападения войск ЮАР на Анголу. Там располагался довольно большой гарнизон. Аэродром в Нживе только строился, поэтому самолёты долетали до Шангонге, а затем нужно было ехать примерно 100км. на машине по довольно приличному шоссе. Я уже писал о том, что в стране, помимо нападений юаровских войск, шла гражданская война, а вернее борьба за власть между просоветским правительством и их противниками УНИТА, поддерживаемыми американцами. Унитовцы систематически минировали шоссе и устраивали засады. Поэтому мы ехали с максимальной скоростью и на увеличенных дистанциях 500-800м.. В этом случае под обстрел могла попасть 1-2 машины, а остальные успевали остановиться и высадить солдат, т.е. принять контрмеры. Не могу понять, почему в Чечне машины наших колонн идут буквально в 20м. одна от другой, и, естественно, все попадают в засады боевиков одновременно. Но на месте виднее. В одну из командировок в Нживу мы на машине поехали в отдельный гарнизон километрах в 60-ти от Нживы. По дороге нас неожиданно обстрелял вертолёт ЮАР. На наше счастье, ракеты разорвались метрах в 80-ти от нас. Машину взрывной волной перевернуло набок, и мы, как горох, высыпались из неё в кювет. Слава богу, всё обошлось благополучно: вертолёт улетел, а мы, поставив машину на колёса, поехали дальше. Я думаю, лётчик, наверное, возвращался с задания и уже устал. Выпустив по нам последние ракеты, остался безоружным и поэтому не стал нас добивать. Запомнилась первая ночёвка в Нживе. Поехали мы ночью, и нас разместили в каком-то домике, весь пол которого был завален мешками. Делать было нечего, и мы разостлали поверх мешков одеяла, накрылись противомоскитными сетками и уснули. Утром, поскольку бока болели от содержимого мешков, решили посмотреть, на чём же мы спали. К нашему изумлению, в мешках оказались кванзы / местные деньги/. Их накануне привезли, чтобы выплатить личному составу. Мы поинтересовались у начальника гарнизона, как же он оставил такую большую сумму без охраны. Оказывается, это обычное дело, и не было случая, чтобы деньги кто-то взял. Чудеса да и только!

Как-то в одну из командировок в Нживу меня попросили съездить в деревню Намагунде, что на самой границе с Намибией. Я прочёл там пару лекций, пообедал и собрался на аэродром, чтобы лететь в Луанду. Но дежурный сказал, что самолёт на ремонте и полетит только завтра. Замполит гарнизона Т. пригласил переночевать у него. Я согласился, но на сердце было как-то неспокойно. Вдруг послышался гул снижающегося самолёта. Я, несмотря на уговоры Т. остаться на ночь, помчался на аэродром. Выяснилось, что лётчики вне плана прилетели за своим коллегой, который с семьёй уезжал в отпуск. Судьба в очередной раз мне улыбнулась. Как потом оказалось, в 4 часа утра на Намагунде напали юаровцы. Начался бой. Согла¬сно международным правилам советники не имели права принимать участие в боевых действиях, и они на нескольких автомашинах в сопровождении танка с охраной направились в тыл. Трудно сказать, что там произошло, но их группу обстреляли. Т. и два прапорщика были убиты (позже их посмертно наградили орденами Красной Звезды, несколько человек получили ранения.

АНК Африканский Национальный конгрессЗапомнилась поездка в лагеря подготовки бойцов АНК Африканский Национальный конгресс — партия, ведущая борьбу за свои права с белым меньшинством в ЮАР. Возглавлял партию Нельсон Манделла, ставший позже президентом ЮАР. Располагались они в районе г.Маланже. Это 350км. восточнее Луанды. На этот раз решили обойтись без самолёта и весь путь проделали на автомобиле. Взяли с собой еду, пива и рано утром выехали вдвоём с советником нa его БМВ с кондиционером. Сначала ехали по выжженной солнцем саванне, которая в Анголе называется буши. Это бескрайняя плоская равнина, покрытая 1,5-2-х метровым кустарником, без листьев, но с огромными колючками и из-за этого практически непроходимая, среди кустов там и сям разбросаны огромные баобабы. По мере продвижения на восток километров через I50 кусты сменились высокой, около 2-х метров, травой, которая плотной, непролазной стеной высилась по обеим сторонам дороги. Несколько десятков километров мы ехали, как в зеленом туннеле. Около одной из редких фазенд мы остановились перекусить в тени огромного фикуса, по которому прыгали небольшие обезьянки. Подошёл хозяин, мы угостили его пивом, а он принёс нам бананов, манго и по одному цветку розы Анголы. Это довольно редкий цветок, внешне похожий на огромную алую розу, но лепестки твёрдые, как будто сделаны из воска. К сожалению, хранится она недолго — всего несколько дней. Вскоре за фазендой начался тропический лес. Дорогу окружали какие-то неведомые деревья, увитые лианами. В воздухе порхали большие разноцветные птицы. Вдруг машина врезалась в стену… из бабочек. Миллионы жёлтых бабочек заполнили всё пространство вокруг нас. И без того в сумеречном лесу стало совсем темно. Свет фар упирались в жёлтую стену. Мы решили переждать. Прошел час, но ничего не изменилось. Пришлось ехать что называется наощупь. Через несколько километров стена из бабочек так же внезапно, как и возникла, исчезла, и мы с облегчением вздохнули. Уже подъезжая к Меланже, мой спутник офицер разведки, хорошо знавший эти места, специально сделал крюк, что¬бы показать мне величественный водопад на реке Ломбе. Зрелище действительно оказалось впечатляющим. Огромной пятисотметровй подковой с высоты более чем 100м. с грохотом низвергался поток воды. Мириады брызг, пронизанные лучами солнца, переливались сотнями радуг. Действительно, симфония воды и света. Я стоял, как завороженный, впервые в жизни любуясь этим произведением природы. Позже я узнал, что этот водопад входит в пятёрку самых крупных в мире, наряду с Ниагарским и Викторией. По приезде в Меланже нас сразу же предупредили о том, что начался лет мухи це-це и вручили листовки с рекомендациями, как уберечься от её укусов. Оказывается, эта зловредная муха опасна лишь полтора-два месяца в году, когда у неё идёт период размножения. На это время из мест, где она обитает в больших количествах, уходят и люди, и звери. Поскольку какая-то часть це-це может быть отнесена ветром на значительные расстояния, то по всей территории Анголы население предупреждают об опасности. Так как со мной всегда имелась противомоскитная сетка и специальная мазь, я особенно не беспокоился.

Лагеря АНК мало чем отличались от лагерей СВАПО, но чувствовалось больше порядка и лучшее снабжение. Поражало большое количество женщин. Меня удивил интересный обычай: после того, как меня представляли аудитории, все вставали и пели приветственную песню, а после окончания лекции — другую, теперь уже прощальную. На лекции все приходили с оружием, в том числе и с пулемётами и гранатомётами, но слушали внимательно и обычно задавали много вопросов. Как-то после лекции мы пошли в штабной блиндаж попить газозы фанты. Перед входом в блиндаж стоял часовой. Я прошел мимо него и уже стал спускаться вниз по лестнице, как вдруг услышал позади себя глухой удар. Оказалось, сопровождавший меня м-р АНК двинул часовому в челюсть за то, что тот не отдал мне честь. Часовой упал, обливаясь кровью. Я помог ему подняться, дал пачку сигарет, а затем уже в блиндаже строго отчитал майора, который «укреплял» авторитет русского офицера таким диким образом.

В один из приездов в 5-й военный округ самый боевой, т.к. располагался на юге страны и постоянно отражал атаки юаровцев советник командующего округом Н.Ф. Шишканов пригласил меня проехаться по некоторым частям округа, предупредив, что это довольно опасно. Я, тем не менее, согласился, справедливо решив: чему быть, того не миновать. С нами ехало ещё два наших офицера. Погрузив в багажник ящик гранат, вооружившись автоматами и пулемётом, мы двинулись в путь. По дороге нам встречались и убогие поселения ангольцев, и красиво-опереточные посёлки португальцев, которые здесь родились и по существу стали коренными жителями. Поражало большое количество обнажённых по пояс женщин с огромными кувшинами на головах, грациозно идущих вдоль дороги. Это основной способ доставки воды от родника к себе в селение. Вообще с питьевой водой на юге большие проблемы. И если нашим гарнизонам её подвозили в цистернах, то местное население снабжало себя водой вышеописанным способом. Посетив несколько гарнизонов, к вечеру мы приехали в довольно большой городок Кааму. Хозяева-артиллеристы нас радушно приняли. Мы плотно поужинали и улеглись спать. Вдруг среди ночи Шишканов всех поднимает и объявляет, что через 15 минут мы выезжаем. Делать было нечего. Сполоснув лицо, мы уселись в машину и двинулись в путь. За рулём был сам Шишканов. Ехали без фар на большой скорости, ориентируясь на едва различимую серую полосу дороги. Уже в машине Николай Фёдорович объяснил нам, что в гарнизоне завёлся шпион, который сообщает УНИТА о выезде машин, и те устраивают засады, поэтому и была применена подобная «военная хитрость». Проведя весь остаток ночи в до¬роге, наутро мы прибыли в Нживу, а чтобы водитель не уснул за рулём, мы всю дорогу пели песни.

Как-то, находясь в очередной командировке в небольшом, но очень красивом и благоустроенном городке Уамбо, в окрестностях которого находились основные силы кубинцев, я решился на опрометчивый, по мнению многих офицеров, шaг — возвратиться в Луанду не на самолёте, как обычно, а на машине вместе с кубинскими солдатами, возвращавшимися на родину. Правда, пришлось написать местному начальству расписку о том, что это мое личное решение, и они не несут ответственности за возможные негативные последствия этой поездки. Колонна состояла из 3-х трайлеров, на которых размещалось полторы сотни кубинцев, отслуживших свой срок. Я расположился в кабине первой машины, которую водитель Антонио называл «Мираж» Мираж-2000 — это французский истребитель, стоявший на вооружении армии ЮАР. Предстояло проехать более 200км. по довольно опасной с точки зрения мин и засад дороге. Километров 10-15 нас сопровождали два БТР, потом они исчезли. Оказалось, это была имитация охраны. Возможный вражеский наблюдатель, естественно, передавал информацию, что колонна охраняется, и, нападать на неё не стоит. Может, так оно и было. Не уверен. Как позже выяснилось, на всю колонну единственным оружием был мой пистолет да ещё пулемёт на последней машине. Кубинцы ехали без оружия. Позже, при встрече с командующим кубинским контингентом я сказал ему об этом. Он был возмущён такой беспечностью, и в дальнейшем солдаты ездили с оружием до Луанды и только там его сдавали. Дорога проходила по красивым местам. Тропический лес перемежался с саванной. Вокруг высились невысокие, причудливые горы. То и дело попадались небольшие горные речки. О войне напоминали лишь воронки от мин на дороге да остовы сожжённых машин на обочинах. Через несколько часов мы подъехали к довольно большому озеру с тёплой лечебной сернистой водой. Обычно в ангольских озёрах купаться нельзя, т.к. вода в них заражена всякой нечистью, да и крокодил может невзначай цапнуть. Сера же уничтожала все зловредные микробы — вода в озере была чистой и прозрачной. Мы сделали привал и с удовольствием искупались. Действительно, тело приобрело какую-то лёгкость.  По дороге деревн анголыПо дороге изредка попадались ангольские деревни: несколько десятков круглых глинобитных хижин, крытых соломой. Мужчин почти не было видно. В основном обнажённые женщины, несущие воду или толкущие зерно в больших ступах, да огромное количество худых, облепленных мухами, детей. Я так и не понял, почему все деревни располагались на открытых, буквально обжариваемых солнцем местах, в то время как вокруг рос лес с его благодатной тенью. Может быть, мужчины, ленясь идти далеко за дровами, порубили сначала деревья, находящиеся под рукой. Но это моё мнение. На обед остановились в одной из кубинских частей, располагавшейся на господствующей высоте. Солдаты и офицеры жили в огромных бетонных ямах, покрытых шифером. Это диктовалось как мерами безопасности, так и тем, что в земле было не так жарко. Жилища были неплохо оборудованы: стояли 2-х ярусные кровати с аккуратно заправленными постелями, имелись радиоприёмники и столы с различной литературой. Везде была идеальная чистота. В одной из таких ям находилась столовая. Каждый из нас получил поднос с выштампованными в нём ёмкостями для закуски, первого и второго блюда и стакан для газозы. На раздаче его заполняли едой. Пустой поднос нужно было отнести на мойку. Удобно и рационально. Помнится, на обед был какой-то жгучий суп и знаменитая кубинская фасоль. Всё было очень вкусно. Там же на каждый трайлер погрузили по увесистому живому кабанчику. Оказывается, для военнослужащих, улетающих из Луанды на Кубу, устраивался прощальный ужин с традиционным жаренным на вертеле поросёнком. А поскольку в голодной Луанде поросёнка не достанешь, его везли из провинции. К счастью, видимо, благодаря имитации охраны, мы благополучно завершили вояж и к вечеру прибыли в Луанду. Я тепло попрощался со своими попутчиками, радуясь в душе, что мой пистолет и единственный пулемёт не пригодились.

Не могу не сказать ещё об одном случае. Как-то я с группой офицеров и гражданских специалистов сидели на аэродроме в ожидании попутного самолёта. Подошёл дежурный и сказал, что сейчас улетает АН-24, загруженный бочками с бензином, но несколько мест в нём найдётся, кто хочет, может лететь. А через пару часов полетит почти пустой самолёт за новобранцами. Меня как будто бы что-то толкнуло, и я со своим переводчиком, несмотря на его сопротивление, решил лететь на бочках с бензином. И надо же такому случиться, что второй самолёт при подлёте к Лубанго врезался в гору и разбился. Погибло 12 человек. Их останки долго потом искали в джунглях, а в миссии был объявлен траур. Незаметно в трудах и заботах пролетел последний год командировки, и в апреле 1983г. мы через Париж возвратились в Москву. Мне полагался 6-ти месячный отпуск, который был потрачен на покупку жилья Ирочкиной семье и солидный ремонт нашей старой квартиры. Примерно в это же время мы приобрели садовый участок и автомобиль. Уладив все хозяйственные дела, 1-го сентября мы приступили к работе. Я в качестве старшего преподавателя на своём прежнем месте, а Тамара поступила преподавателем в Высшую комсомольскую школу рядом с домом.

 

Глава 7. Мой адрес не дом и не улица.

На берегах Днестра. По солнечному Закавкзью. Афганистан. Чернобыль. Путешествия по России и Украине и Европе.

ПристаньНачиная с 1968г. мы несколько лет подряд вместе с детьми проводили от¬пуск в Молдавии, на Днестре, около с. Чобручи. Километрах в 5-ти от села на крутом живописном берегу реки разбивали палаточный лагерь, оборудовали столовую, кухню, причалы для лодок, на высоком флагштоке водружали лагерный флаг (флаг представлял собой желтое полотнище, на котором красовался скелет знаменитой одесской кефали) и прекрасно отдыхали. Основателями та¬кого вида отдыха были наши друзья по Одессе Яровые, Платоновы, Жинкины и др. Рядом с нашим лагерем был заброшенный колхозный сад. Деревья ещё плодоносили, и мы в изобилии поглощали абрикосы, груши и яблоки. На противоположном низком берегу располагались плантации перца, помидор, капусты, лука и т.д., и мы за относительно небольшую мзду — бутылку водки, пользовались плодами благодатной молдавской земли. Ловилась и рыбка. Сухое домашнее вино покупали в селе. Обычно в лагере собирались четыре – пять семей, поэтому приготовление еды и материальное обеспечение особых хлопот нам не доставляло.

Но в один из отпускных сезонов (кажется был високосный год) в лагере совершенно спонтанно, без всякой предварительной договоренности оказалось более сорока человек с массой детей разного возраста и несколькими собаками разных пород, которые постоянно грызлись за сферы влияния. Накормить такую компанию было довольно сложно. Пришлось срочно расширять «столовую». Кстати, называлась она «Шрапнель» в честь широко распространенной в те годы перловой крупы, представлявшей, собой ободранные от шелухи ячменные зерна величиной со среднюю горошину и удивительно невкусную. Купили два больших казана и огромную сковороду. Если раньше еду готовили несколько постоянных женщин-поваров, то сейчас пришлось организовать дежурство по кухне. Дежурная команда из 4-х человек, не покладая рук с утра до вечера что-то чистила, варила и жарила; накрывала на стол и мыла посуду. К концу смены выматывались окончательно, наскоро помывшись в речке, забирались в палатку и отсыпались по 10-12 часов. Если отбросить детей и собак, то оставшимся взрослым, дежурить приходилось довольно часто. Впоследствии организаторы лагерного отдыха приняли соответствующие меры и такого скопления людей и животных больше не допускали. Особенно запомнились вечера у костра, когда после ужина, сдобренного стаканчиком, другим натурального молдавского вина, население лагеря располагалось на бревнах вокруг ярко пылающего огня. Пели песни под гитару, травили байки, которых у наших друзей — одесситов имелось в запасе великое множество, а то и просто беседовали «за жизнь». К сожалению, однажды одно из бревен, служивших нам сидениями, не выдержало возни подвыпившей компании и обломилось. Все сидящие на нем отделались легким испугом, а моей любимой жене концом бревна придавило ногу. Кость осталась цела, но ушиб был довольно серьезным. Благо среди нас бала врач. Она быстро вывела Тамара из обморочного состояния и в течение нескольких дней поставила на ноги. За несколько лет, существования лагеря, нас уже знали капитаны, проплывающих мимо кораблей, и приветствовали нашу компанию продолжительными гудками. А мы им отвечали приветственными криками и размахиванием лагерным флагом.

удачный улов По-моему, в 1970г. Чобручевская компания почему-то не сложилась. Тогда мы с Тамарой и детьми решили ехать туда самостоятельно. Чтобы было веселее пргласили семью Власовых: Таню, Володю и их сына Caшу. Для организации лагеря требовалось много всякой всячины, начиная от ведер и кончая лодкой с мотором, без которой на реке просто нечего делать. Тут нам здорово помогли наши родственники по линии отца, а именно моя тетя Зинаида Акимовнаи и её муж Серов Иван Иосифович, которые жили тогда в г. Бендеры это километров 30 от Чобручей, вверх по Днестру. Иван Иосифович работал бухгалтером в местном лесничестве. Благодаря его помощи нам выделили лодку с мотором. В течение часа я прошел курс обучения, а ещё через пару часов, погрузив все вещи и взяв в качестве помощника Сашу Власова, мы отчалили от пристани славного г.Бендеры и взяли курс на Чобручи. Остальные налегке поехали автобусом. Всё сложилось удачно, и через несколько часов мы встретились на пристани в Чобручах, а ещё через час уже устанавливали палатки и оборудовали лагерь на заветном берегу Днестра. Жизнь быстро на¬ладилась, и мы наслаждались отдыхом. Я, не рыбак по натуре, тем не менее приспособился ловить рыбу на закидушку, и на ужин у нас появилась свежая рыба. В одно из воскресений в гости приехали бендеровцы не путать с бандеровцами, и мы славно провели время.

вот и всеВ один из заездов, как потом оказалось последнем, с нами произошел случай, который вполне мог иметь трагические последствия. Дело в том, что наши лодки с моторами хранились на причале в селе Маяки, километрах в двадцати вниз по течению от Чобручей. Из Одессы в Маяки мы со всем скарбом добирались автобусом. Там вещи грузили на лодку и трое мужчин шли на ней по Днестру к нашему лагерю, а остальные продолжали свой путь на автобусе. На этот раз в команду, в качестве матроса, попал и я. Еще перед выходом из Маяк, нас предупредили, что в Карпатах идут сильные дожди и возможно в ближайшее время паводок дойдет и до нас. Посовещавшись мы решили все же плыть, надеясь добраться в Чобручи до прихода большой воды. Но, к сожалению, не успели. До места оставалось всего ничего, когда мы увидели надвигающийся на нас водяной вал. Моторист тут же направил лодку к берегу, но на прибрежном мелководье произошла заминка. Пока поднимали мотор, пока один из нас (Олег Жынкин) спрыгнул в воду и распутал буксировочный трос, водяной вал настиг нас. Лодка находившаяся бортом к нему мгновенно перевернулась и мы со всем скарбом оказались в воде. Олегу, выбравшемуся к тому времени на берег, удалось удержать лодку. И вместе с нами подтащить ее к урезу воды. Выбравшись на берег мы с тоской провожали взглядом наши вещмешки и рюкзаки, которые то всплывая, то погружаясь в мутный поток навсегда уплывали от нас. Правда, немного очухавшись, мы сообразили, что несколько рюкзаков, наполненных консервами, не могли далеко уплыть. Обязавшись страховочными концами, мы с Олегом полезли в воду и действительно обнаружили пару рюкзаков с консервами. Слабое утешение. Лодку мы потом пригнали в лагерь, а вот с постелями и личными вещами пришлось расстаться навсегда. Слава Богу, что живы остались. Как я уже говорил, это был последний заезд в Чобручский лагерь. Компания как-то распалась, хотя в Одессе по праздникам мы встречались еще довольно длительное время.

Такой я впервые увидел Грузию.

Такой я впервые увидел Грузию.

Особенно запомнилась мне 2-х месячная командировка в Закавказский военный округ. По закону через каждые 5-7 лет преподаватели академии должны проходить личную стажировку в войсках. В 1978г. подошла моя очередь. Я выбрал Закавказье и должность старшего лектора Политуправления округа. Промозглым, пасмурным апрельским днём я выехал из Москвы в Тбилиси, где располагался штаб округа. Расписание было составлено так, что через горы и перевал поезд шел ночью. Когда ложились спать, за окном шел дождь, качались на ветру ещё голые деревья. Всё вокруг было серым и унылым. Проснувшись утром и подняв штору, я с изумлением увидел за окном другой мир. Ярко светило солнце, вокруг красивых грузинских домов цвели сады: девственно-белые вишни, бело-розовые яблони и розово-фиолетовые персики, зеленели поля. Солнечный, неповторимый ТбилисиЗа время командировки были, разумеется, и пасмурные, прохладные Тбилиси дни, но в памяти сохранилась именно такая солнечная и цветущая Грузия. В политуправлении округа меня встретили очень радушно и предложили принять участие в написании истории округа. Я наотрез отказался, т. к. перспектива просидеть два месяца в душной комнате за ненужной мне писаниной совершенно не прельщала. Остановились на том, что мне выпишут открытую командировку, с которой я буду ездить по всем трем республикам Закавказского Военного округа с лекциями по военной педагогике и психологии. Меня это вполне устраивало. Уже через 2 дня, решив вопрос с жильём поселился я у наших знакомых Агафоновых, милых и добрых людей, в одном из новых районов Тбилиси — Самгори, т.к. гостиница округа меня чем-то не устраивала и, оформив нужные документы, я выехал на автобусе в Кировабад к десантникам.

КировабадПогода стояла прохладная. Одет я был довольно легко, а в стареньком автобусе было холодно. В результате за 4 часа дороги я буквально окоченел. Всё тело била внутренняя дрожь, а вместо слов выдавливал из себя какие-то нечленораздельные звуки. Начальник политотдела дивизии, быстро оценив моё состояние, вызвал 2-х дюжих десантников, и те препроводили меня в гостевой домик, где уже весело гудела печка, распространяя вокруг себя благодатное тепло. Пока я приходил в себя, гвардейцы принесли мне ужин и котелок крепкого чая — большего блаженства я, кажется, никогда в жизни не испытывал. Утром мне сообщили, что в связи с лётной погодой все офицеры отправляются на парашютные прыжки. Я, чтобы не ударить лицом в грязь, заявил, что тоже поеду на прыжки. Начальство переглянулось и дало добро. На аэродроме меня переодели в комбинезон, одели два парашюта — основной и запасной, проинструктировали, как и что, и мы вместе со всеми пошли к самолёту. Пыл мой сильно поубавился, тем более, что я никогда в жизни не прыгал, но отступать было некуда. Я бодро забрался в самолёт, и мы взлетели. Посмотрел в иллюминатор. Бог мой, во что я ввязался! Между тем, открылась дверь, офицеры выстроились в затылок в ожидании команды. Встал в строй и я. Сердце бешено колотилось, колени предательски дрожали. В это время инструктор взял меня за парашют, отвёл в сторону и сказал, что получил по радио запрещение на мой прыжок. Оказалось, меня просто-напросто подвергли испытанию, думая, что я в последний момент проявлю малодушие и откажусь от прыжка. Авторитет мой после этого случая существенно вырос, и, читая лекции, я чувствовал себя равноправным членом воздушно-десантного братства.

Кировабад, ресторанНакануне отъезда из Кировабада местные политработники решили устроить мне прощальный вечер. Сначала мы подъехали к ресторану, стилизованному под турецкие бани. Он сиял огнями, внутри гремела музыка. Однако швейцар нам вежливо сказал, что четыре достойных человека сняли ресторан на весь вечер и просили больше никого не впускать. И это в советское время, когда ещё и в помине не было понятия «новые русские». Пришлось ехать в другое место. Что меня поразило в ресторане: почти полное отсутствие женщин. Жались где-то в уголке 3-4 русских пары, на которых неодобрительно поглядывали местные мужчины. За всеми столиками сидели исключительно лица кавказской национальности мужского пола, пили, ели, пели песни и танцевали под оркестр. Таков обычай. Даже чайханы в городе делятся на мужские и женские.

АхалкалакиДальше мой путь лежал в высокогорный гарнизон Ахалкалаки, расположенный в горах Кавказа на высоте 1600м. Военный городок довольно благоустроен, много 3-х и 5-ти этажных домов, но оторванность от остального мира ощущается, особенно с непривычки. Вокруг основного городка разбросаны мелкие гарнизоны. И вот что интересно: на высоте 1600м. платят «высокогорные», а в части, расположенной на 50м. ниже, уже нет. Явная несправедливость. Офицеры шутят: думаем методом субботников подсыпать недостающие 50м. А вообще людям очень тяжело, широко бытует выражение: «Служить здесь можно, да только жить нельзя». У всех одно стремление — поскорее отсюда выбраться. Недалеко от Ахалкалаки в приграничной зоне располагался укрепрайон, куда меня пригласили выступить. Однако на станции Ахалцихе при проверке документов пограничниками оказалось, что у меня нет допуска на проезд в приграничную зону. Я уже собрался выходить из поезда, как вдруг подошёл майор-пограничник. Оказалось, это мой бывший слушатель по академии. Инцидент был исчерпан. На конечную железнодорожную станцию Вале мы приехали рано утром. В это время часа на 2 открываются хашные — маленькие забегаловки, в которых подают хашну,  пищу хаш бедняков.Хаш Хашна — это густой, наваристый суп из бараньих ножек и требухи. Местные офицеры, ехавшие со мной, пригласили меня в одно из таких заведений отведать это экзотическое блюдо. Оказалось, довольно вкусно. От Вале мы поехали на автомобиле по очень красивой горной дороге. Передохнуть остановились у горячего горного озера с целебной водой. Купаться нужно было только обнажёнными, т.к. даже плавки кстати, их у меня, естественно, не было резко снижают лечебный эффект. Так и купались: с одной стороны озера женщины из близлежащих селений, с другой — мы. Недалеко от озера в селе Вардзия располагался бывший старинный монастырь, справа от дороги — мужской, слева — женский. Все жилые и другие помещения всего 13 этажей были вырублены в скалах монастырь с одним единственным входом, который легко было закрыть. При нападении врагов монахи и живущие рядом люди прятались в монастыре и пережидали там лихие дни. По преданию монахам и монахиням не разрешали общаться. Тогда они как-то договорились и решили проложить между монастырями подземный ход. В течение нескольких лет они пробивали скалу и, наконец, соединились. Оказалось, женщины пробили 2/3 хода, а мужчины лишь 1/3. Интересно, чем это можно объяснить?

Приятные воспоминания остались от посещения Абастумани. Это курортно-дачный посёлок в красивейшем Абастуманском ущелье. Долина и горы покрыты сосново-еловым лесом с множеством грибов. Нет резких колебаний температуры. Ещё с царских времен здесь лечили туберкулез, а сейчас создан отличный туберкулезный санаторий: в долине для больных со скрытой формой, в горах с открытой, чтобы никого не заразили. абастуманские сероводородные баниВ посёлке расположены знаменитые абастуманские сероводородные бани. Номера отдельные. В каждом номереАбастумани большой мраморный бассейн, в который непрерывно течёт горячая вода из природных источников. Достаточно закрыть пробку, как бассейн быстро наполняется целебной водой: плавай на здоровье. Если учесть, что ни в Тбилиси, ни в Ахалкалаки, ни в Кировабаде нет горячего водоснабжения, да и с холодной водой напряженка, то горячие абастуманские ванны были весьма кстати. После ванны ощущение, как после хорошей русской парилки с веничком да ещё с массажем впридачу. Пока я мылся, местное начальство — хорошие, гостеприимные ребята — накрыли шикарный стол в беседке, висящей над прохладной горной речкой. Мы с большим удовольствием наслаждались произведениями чудесной грузинской кух¬ни, сдобренными знаменитым вином «Абастумани». На ближней к посёлку горе расположена всемирно известная Абастуманская обсерватория. К ней ведёт 800-метровая канатная дорога. Территория обсерва¬тории больше напоминает санаторий. Красивые жилые дома, фантастические башни — шатры для телескопов. Самый большой из них с диаметром зеркала 1,25м. — огромное сооружение. Впечатляет. Через специальные фильтры посмотрел на солнце — завораживающее зрелище.

Первый, в основном грузинский, тур моей командировки заканчивался. Нужно было возвращаться в Тбилиси. Начальник местного гарнизона Далецкий Е.В. предложил мне свой маршрут: на машине через Боржоми и Бакуриани до Гори, а затем на поезде до Тбилиси. Я с радостью согласился. Ещё бы. Побывать на двух знаменитых курортах, да ещё и на родине Сталина, не говоря уже о красивой горной дороге, проложенной по берегу реки Куры. Боржоми — небольшой городок в Боржомском ущелье буквально усеян родниками, из которых непрерывно течёт знаменитая целебная вода. Имеются два за¬вода по её разливу. Все улицы, прилегающие к ним, заставлены ящиками с пустыми бутылками. Вокруг живописные горы, покрытые лесом. Известный высоко¬горный курорт Бакуриани с горнолыжной станцией расположен в горах в 25км. от Боржоми.Боржоми Туда проложена узкоколейка с как будто игрушечным тепловозиком и несколькими комфортабельными вагончиками. Велико было искушение прокатиться на этом экзотическом транспорте, но там было своё расписание, и мы поехали на машине. Серпантин дороги пролегал по лесу. Всё пространство под деревьями буквально усеяно голубыми и жёлтыми подснежниками и огромными фиолетовыми фиалками. На обратном пути я набрал большой букет этих скромных весенних цветов и затем вручил их проводнице вагона в Гори, вместо би¬лета. Оба остались довольны: она цветами, я отдельным купе. Но вернёмся в Бакуриани. Обширное плато на высоте 1500м. застроено пансионатами и турбазами. С одной стороны плато, горы, покрытые лесом, с другой — бело¬снежные склоны с канатными подъемниками и лыжными трассами. Внизу игрушечные домики Боржоми и долина Куры. К сожалению, в апреле ещё сохраняется лавиноопасность, и мне не удалось попробовать спуститься на горных лыжах. Перекусив тощими шашлыками в местном кафе, мы двинулись в направлении Гори, где я, тепло распрощавшись со своими провожатыми, сел на поезд и часа через три был в Тбилиси.

В Тбилиси меня ждала телеграмма от жены, Тамары. Ещё раньше мы договорились, что на майские праздники она приедет погостить. За оставшееся до ее приезда время я уладил вопрос с жильем. Мне дали хороший номер в лучшей гостинице «Иверия». Пообщался с местным руководством, прочёл несколько лекций, согласовал дальнейшие планы. Совместно проведённые с Тамарой дни оказались очень насыщенными. Мы осмотрели достопримечательности города: посетили могилу Грибоедова, знаменитые турецкие бани, поднялись по канатной дороге к телецентру, побродили по неповторимым улицам старого Тбилиси, побывали на балете Щелкунчик и в цирке, посмотрели первомайскй парад и демонстрацию нам дали билеты на гостевые трибуны. Вечером отметили праздник у наших друзей, а 2-го мая отправились вместе с коллективом политуправления в горы на маёвку. Было очень романтично и весело. На следующий день я проводил Тамару в Москву, a вечером уже ехал в поезде Тбилиси-Ереван.

4f01be8ec48c438e217ab2443fffb3be

Эчмедзин. Гордость Армении.

ереванЕреван,сравнительно небольшой и не в пример Тбилиси тихий город, встретил меня пасмурной погодой. Выступив на сборах офицерского состава, я уже на следующий день отправился на машине по маршруту Эчмедзин, Октямберян, Арагац. Об этой поездке несколько подробнее. Путь наш проходил по цветущей Араратской долине, расположенной между двумя огромными горами Арарат на территории Турции и Арагац в Армении/. Примерно через полтора часа въехали в Эчмедзин — резиденцию католикоса всех армян Возгена I, которого наши военные для удобства называли Фосгеном отравляющее вещество. Город европейского типа с хорошими гостиницами, т.к. на большие церковные праздники сюда съезжаются армяне со всего мира. Резиденция Возгена занимает довольно большую площадь с десятком больших и малых храмов, в которых поочерёдно с утра до вечера идёт служба. Через стену от резиденций располагается наш танковый полк. Командование полка и администрация Возгена эчмедзин тесно сотрудничают. Полк выделяет солдат для пения в церковном хоре, уборки территории, выполнения различных хозработ. Возген снабжает военных стройматериалами, кое-какими продуктами, иногда выделяет деньги. Все довольны, но связи эти не афишируют. Октямберян, славящийся своим коньячным заводом, который выпускает знаменитые марки коньяка «Арарат», мы проскочили без остановки, рассчитывая приобрести по дешевке разливной коньяк на обратном пути. По извилистой, довольно приличной горной дороге поднялись на высоту примерно 2000м. в Артиктуф, где располагалась зенитная часть, и добывался туф, из которого построен Ереван. Прочитав лекцию и пообедав, мы я и мой провожатый М. двинулись в обратный путь. Вечерело. Мы уже почти спустились с горы, когда М. вспомнил, что с посудой под разливной коньяк в Октямберяне большая напряжонка. А ещё проще — не будет посуды, не будет и коньяка. В большом пред¬горном посёлке Нижний Таллин подъехали к хозмагу в надежде приобрести подходящую ёмкость. Однако магазин уже закрылся. Пока я чесал затылок перед запертой дверью, к нам подошел милиционер. Узнав, в чем дело, он сбегал за директором магазина, который радушно открыл своё заведение. Однако кроме ржавых канистр для бензина, другой подходящей тары там не оказалось. Тогда директор чуть ли не бегом бросился к своему дому и вручил мне свою 10-ти литровую пластиковую канистру, как раз то, что надо, сказав, что это подарок, и наотрез отказался взять деньги. Я, конечно, был очень растроган. Спасибо этим добрым людям. В Октямберяне мы заехали к знакомому М. и приобрели 10 литров отличного коньяка да ещё и продегустировали несколько сортов у гостеприимного хозяина.

До Еревана добрались благополучно. Весь следующий день я знакомился с достопримечательностями города: побывал в крепости Эрибуни, парке Комитасо у памятника жертвам геноцида армянского народа турками. Утром отправился в Раздан, где был большой военный гарнизон. Начальником политотдела дивизии оказался бывший мой слушатель полковникк Батура Н.М. позже он дослужился до генерала и работал в нашей академии, где мы вместе обучали иностранцев ещё длительное время. Он очень тепло меня встретил и после конца рабочего дня повёз на знаменитое озеро Севан. Там на небольшом острове у них была оборудована очень уютная резиденция, где мы отведали необычайно вкусного шашлыка из осетрины. До этого я его никогда не пробовал и был приятно удивлен изысканным вкусом этого блюда. Было и белое вино. Командировка в Ленинакан сохранила в памяти страшный ливень и его последствия. На лекцию, естественно, никто не пришёл, и я с начальником дома офицеров подставлял ведра, и тазики под струи воды, протекавшие сквозь дырявую крышу никогда не ремонтировавшегося здания. Тягостное впечатление. 9 мая, даже не отпраздновав День Победы, я на поезде выехал в Баку.

Столица Азербайджана

                 Столица Азербайджана

Такая спешка была обусловлена тем, что 10-го там начинались сборы офицерского состава, и я должен был выступить на них с лекцией. Большая часть железной дороги Ереван-Баку проходит вдоль пограничной реки Аракс. Слева выжженная солнцем степь с одиноко шагающими верблюдами и пыльными пристанционными посёлками, справа река, по берегу которой тянется бесконечный забор с тремя рядами колючей проволоки и контрольно-следовой полосой – государственная граница. Где-то в районе Джульбы местные мальчишки развлекались тем, что швыряли камни в проходящий мимо состав. Один из камней попал в окно. Стекло разлетелось на мелкие осколки, один из которых попал в глаз стоявшей у окна женщины. Ранение оказалось настолько серьезным, что ей пришлось сойти в Джульбе на полпути к Баку. Это уже не детские шалости, а какой-то хулиганский беспредел. Баку — огромный портово-промышленный город. Если кратко характеризовать три столицы Закавказских республик, Тбилиси — это поэтично-темпераментный, самобытный город; Ереван тихая провинция, Баку — прежде всего, ярко выраженный торгово-промышленный центр, шумный и беспокойный. Поселился в гостинице «Красная Звезда», расположенной в верхней части города. С окна номера весь Баку как на ладони. Огромная дуга набережной, старая крепость, портовые сооружения, нефтяные вышки в море, знаменитый парк с фонтанами и водопадами. И еще одно впечатление от Баку — постоянный ветер, настолько сильный, что слова рядом идущего человека нельзя разобрать. Приходилось кричать.

качлки

        Нефть прямо за чертой города.

Из Баку мой путь пролегал на юг республики в Ленкорань и Астару. Ехали мы на машине. Дорога проходила по сравнительно узкой равнине, зажатой между морем и горами. Запомнились два момента. Первый, это участок дороги за Баку — километров 60 мы ехали по совершенно голой, пропитанной нефтью земле, буквально усеянной нефтяными вышками и «качалками». Какое-то фантастическое зрелище. И второй, где-то на полпути мы заехали в большое село, населённое русскими переселенцами переселили их сюда ещё в XIX веке. Окружённые со всех сторон мусульманами, они свято блюдут христианские традиции и обычаи, а чтобы не выродиться, каждая семья имеет по 10-I2 детей. Ленкорань — родина Муслима Магомаева красивый, аккуратный приморский ленкорань городок. Почти около каждого дома чем-то торгуют: цветами, семечками, овощами и фруктами и т.п. Покупателей я не видел, но, наверное, они есть, иначе не торговали бы. На крытом рынке мы спросили об этом одного из торговцев. Он ответил, что торговля — это их жизнь. Сам он родился на рынке и надеется там умереть. Теперь понятно, почему все рынки Москвы да и всей России заполнены азербайджанцами. На станции все пути забиты вагонами-рефрижераторами. День и ночь идет погрузка ранних овощей для отправки в центр России. Вокруг города сплошные виноградники, плантации чая, фруктовые сады и огороды. Вот что значит субтропики. местные женщины Море грязноватое, но на пляже довольно много людей. Интересно, что местные женщины купаются в платьях. Не знаю, почему, т.к. мокрое торговка платье прилипает к телу, и все женские прелести просвечиваются, а ведь изначально платье предназначалось, чтобы их скрыть. Может быть, сейчас они шьются из другого материала. Астара находится на самоЛенкораньй границе с Ираном. Красивый город с субтропической растительностью. Много цветов. Большой восточный базар. В чайханах с утра до вечера сидят мужчины, не спеша, пьют крепкий душистый чай вприкуску и беседуют. Для женщин есть одна единственная на весь город чайхана, где они на скорую руку пьют чай и снова возвращаются к своим делам. Вечером меня пригласили посетить лучшую в городе чайхану. Чайханщику Хасану Кадымову меня представили как корреспондента газеты «Красная Звезда». Позже я понял, почему. Незадолго до этого тут был спецкор газеты «Известия» и написал о нём заметку.Дела чайханы Дела чайханы после такой рекламы пошли в гору, и, как правильно рассчитали мои спутники из местного гарнизона, он, в надежде на новую рекламу, обслужит нас по первому классу. Так оно и было. астара Шашлык с множеством приправ и зелени был отменным. Для чая были извлечены чайники из старинного фарфора, а сам чай заварен по особому рецепту. Армуды специальные стаканы для чая подавали в миске с горячей водой, т.к. чай, наливаемый в холодный стакан, теряет часть аромата. Вина не было, т.к. мусульманам пить его запрещено. Заметку я, конечно, не написал. Пусть Хасан простит меня за это. На следующий день мы из Астары возвратились в Баку.

Работы мне не нашли, но зато устроили экскурсию по городу. Мы посетили храм огня в Сурахане. В самом храме и вокруг него вот уже пять веков горят газовые факелы, которым поклонялись индусы-огнепоклонники. Считалось за счастье умереть, созерцая священный огонь. Поднялись на Девичью башню, прокатились в старинном фаэтоне с кучером в национальной одежде. Обедали в старинном караван-сарае, сидя на коврах возле низенького столика. Очень поэтично. При отъезде из Баку произошел забавный случай. Начальник политотдела армии А.С.Гудков, впоследствии начальник политотдела академии им. М.В. Фрунзе, прислал мне со своим порученцем несколько бутылок коньяка. В это время по телевизору транслировали хоккейный матч, шло мировое первенство. Я, боясь пропустить очередной гол, быстро положил бутылки под подушку и снова приник к телевизору. Едва игра закончилась, как зa мной пришёл водитель, чтобы отвезти меня на вокзал. И только когда поезд тронулся, я обнаружил, что коньяк так и остался под подушкой. То-то была удивлена горничная. Приехав в Тбилиси, мы подвели итоги командировки. Я распрощался с гостеприимным и так полюбившимся мне Закавказьем и к концу мая возвратился в Москву. В купе спального вагона со мной ехала пожилая женщина — грузинка, профессор, директор какого-то НИИ Грузии. Я обратил внимание на то, что она ни разу не выходила из купе. Часов через 5–6 я поинтересовался, в чем дело. Оказалось, что незадолго до этого она также ехала в Москву. Её попутчиком был, по ее словам, обаятельный молодой человек, который буквально окружил ее заботой и вниманием. На одной из станций он внезапно исчез. Через какое-то время грузинка обнаружила пропажу своих фамильных драгоценностей. Я, как мог, успокоил ее, и постепенно всё встало на свои места. Утром мы прибыли в Москву, где меня уже ожидали работа и повседневные дела и заботы.

В 1979г. мы с Тамарой по путевке съездили в Евпаторию. В Крыму мы не были с момента нашего предсвадебного путешествия и поэтому с удовольствием проехали по ЮБК /южный берег Крыма\, вспоминая молодость. Там же впервые были на концерте, тогда ещё начинающей звезды, Софии Ротару.

у чашиПосле возвращения из Анголы, в 1984г. запомнились поездки в Чехосло­вакию и Польшу. Первая была чисто деловая. Я читал лекции нашим офицерам. В свободное время знакомился с Прагой. В частности, побывал в знаменитой пивной «У чаши», где когда-то сиживал бравый солдат Швейк — мой любимый персонаж, на Карловом мосту, на Золотой улице. Во время очередной прогулки по Праге я и мой спутник зашли на городское кладбище. Около одной из могил сидела пожилая женщина. Оказалось русская. В 1919г., она вышла замуж за чеха. Он вскоре умер, а она так и осталась в Праге. Жила бедно. Всю себя вложила в единственного сына, который трагически погиб. И вот, почти, все дни она проводит на его могиле с един­ственной мыслю, чтобы её похоронили рядом с ним. На надгробной плите ни­же даты рождения и смерти сына выбита дата ее рождения, и оставлено место для даты её смерти. Печальная и трогательная история. В Бресте, ожидая поезд на Москву, я посетил мемориал Защитникам Брестской крепости. Зрелище впечатляющее.

В Польше в то время находились в длительной командировке Ира с Юрой и Катей. Работали они в Щецине, и я дня три побыл у них. Попал как раз на День поминовения, который в Польше широко отмечается. Поразило количество свечей на могилах и огненные кресты, выложенные прямо на улицах. Много све­чей было и на могилах наших солдат, погибших при освобождении Польши от фа­шистов. Приятно, что поляки чтят их память.

В I984г. мы договорились с Наташей и Володей Удовенко поехать на машинах по маршруту Москва-Киев-Одесса. Взяли с собой и Катю /она временно жила у нас. Главная цель поездки, не как можно быстрее добраться до Одессы, а не спеша посмотреть все достопримечательности. Побывали мы в усадьбе Тургеньева и в Ясной поляне, посетили мемориал битвы на Орловско-Курской дуге. Ночевали в палатках в Брянском лесу, посидели у костра, так же, как, наверное, сидели наши партизаны во время войны. Побывали в Прилуках, на родине Володи Удовенко. Чистый, приятный городок. У них там свой дом. Машину я поставил под огромным абрикосовых деревом. Только легли спать, как налетел ветерок, перезревшие абрикосы стали падать на крышу машины, мешая спать. Пришлось переехать на другое место.

девчатаДальше наш путь лежал в Згуровку, которая находится между Прилуками и Киевом. В Згуровке я не был очень давно, и мне не терпелось увидеть места, где прошла часть моей юности. Хата, которую мы с таким трудом строили стояла на прежнем месте \в ней жили какие-то люди\. По- прежнему весело шумел лес, пруд, правда, очень обмелел. Нас радушно встретили мои бывшие школьные друзья Леся Заец, Катя и Тася Щербины. К сожалению, из ребят, с которыми я учился никого не осталось. Большинство разьехалось по стране, а те, кто остался в Згуровке, yже ушли из жизни. Побывал я и на могилке Марии Савельевны. По своему героической и своеобразной женщины. Потеряв очень рано мужа, тем не менее замуж больше не выходила, и сама воспитывала троих детей. Дня три были в Киеве. Остановились у родичей Наташи Удовенко. Я с большим удовольствием посетил памятные, знакомые с юности, места. Киев, конечно, здорово изменился, появилось много новых районов, однако старая часть города осталась почти нетронутой. От Киева до Одессы, сначала, решили доехать без остановок, но, въехав в Кировоградскую область, вспомнили о знаменитом Софийском парке. Он находился несколько в стороне от дороги. Время подходило к вечеру и пришлось подумать о ночлеге. 730Тут мы вспомнили, что в Ульяновке, в которую мы только что въеха­ли, живут пока родители нашей очень близкой знакомой Ларисы Шевченко. Кстати, в Москве мы с ними не раз встречались. Однако, их адреса у нас не было. Посёлок довольно большой, а фамилия Шевченко на Украине всё равно, что в России Иванов. Тем-не менее, мы их довольно быстро нашли, правда, переполошив при этом чуть ли не половину Ульяновки. Илья Григорьевич и Мария Ильи­нична встретили нас очень радушно, с чисто украинским гостеприимством.

На следующий день, насладившись красотами Софийского парка, мы через несколько часов были уже в Одессе. Хорошо отдохнув и покупавшись в море, двинулись в обрат­ный путь. Удовенки поехали на Киев и Прилуки догуливать отпуск, а мы через Николаев отправились домой в Москву.

Довелось побывать мне и в Средней Азии. Алма- Ата встретила меня пас­мурной, довольно прохладной погодой, правда, на следующей день выглянуло солнце, и до конца командировки было тепло. Город не произвёл на меня осо­бого впечатления, центр — куда ни шло, а в остальном это частные домики или пятиэтажки. Город находится в котловине, окружённой горами и почти не про­дуваемой ветрами, поэтому над ним висит постоянный смог. Рынок по восточному богат всевозможными фруктами и овощами. Там я впервые попробовал су­шёную дыню с медом. В один из дней меня свозили на высокогорный каток Медео. Великолепный спорткомплекс, расположенный у подножья огромной плотины, которая защищает Алма-Ату от селей. За плотиной их набралось много, и если плотину прорвет, от города ничего не останется. Как-то ехали из Капчагая. Вдоль дороги лежали на продажу горы арбузов. Я решил, было, купить себе один на обед /было начало лета, и в Москве их и в помине не было/. Однако офицер, сопровождавший меня, посоветовал не делать этого. Оказывается, это так на­зываемые скороспелые арбузы. Для ускоренного созревания в них с помощью шприца впрыскивают какой-то раствор. На вид мякоть спелая, но совершенно безвкусная и главное — вредная для здоровья.

полонинаПриятное впечатление оставила командировка по линии общества «Знание» в Закарпатскую область, своеобразный конгломерат народов и культур Украины, Румынии, Венгрии, Польши и Чехословакии. С большим интересом посетил Ужгород, Мукачев, Виноградов, Берегово, Рахов и другие города. В Сваляве нас повезли на полоныну, где мы ели шашлыки на берегу горной реки. Нагрузка лекционная была большая, и я потерял голос. В это время я как раз должен был читать лекцию в Раховской больнице. Местный врач сделал мне ингаляцию из настоя горных трав. И о чудо! Голос, востановился. После лекции я сно­ва принял ингаляцию и до конца командировки с голосом было всё в порядке.

Где-то в 1986г., на последнем курсе, Вадим влюбилсся в деву­шку из Новосибирска — Лену Новикову, твёрдо решив жениться сразу после окончания училища. Мы были, естественно, посвящены в его планы, и я, основываясь на собственном опыте, советовал ему не спешить с; женитьбой /речь шла не конкретно о Лене — мы её даже не видели/, а в принципиальном под­ходе к этому серьёзному жизненному шагу. Предлагали ему сначала послужить, оглядеться, как-то стать на ноги, набраться жизненного опыта. Однако, видимо, чувства взяли верх, и на следующий день после получения лейтенантских погон они сыграли свадьбу. Ну, что же совет им да любовь. На свадьбу в Но­восибирск ездила Тамара, а у меня что-то не получилось — был серьёзно за­нят по службе. Так и вышло — во время свадьбы дочери я был в Анголе, и к сыну не мог поехать. Никому, кроме меня самого, не обидно. Да это и не главное. Важно, чтобы жизнь молодых семейных пар складывалась хорошо

Мысленно перенесясь в 2001 год могу сказать, что браки наших детей можно считать вполне удачными. Ира с Юрой живут вот уже 21 год, имея взрослую дочь Катю. Лена с Димой — 15 лет, воспитывая двух детей Иру и Мишу, активных, разносторонне развитых ребят. Сo всеми мы довольно часто встречаемся, вместе проводим время, особенно в летний, дачный период. К счастью, случилось так, что наши дачи находятся в одном районе — сравнительно недалеко друг от друга

Очень насыщенным различными событиями оказался 1987г. Но обо всём по порядку. 7-го февраля нас постигло большое горе. На 79-м году жизни скончалась моя мaть. Эта женщина, принадлежала к поколению, которое сильнее всего ударила война. Оставшись одна, она тем не менее сумела выстоять и выжить в то страшное время и, более того, поставить на ноги двух детей. Низкий поклон и Царство небесное ей. Мы с Тамарой и Ирой ездили в Харьков на похороны. Было много людей, пришедших проводить её в последний путь, а Згуровская районная газета опубликовала трогательную статью, посвящённую ее памяти. Ведь в Згуровской школе она проработала почти двадцать лет. Эта статья хранится у меня до сих пор.

В апреле Вадим прислал нам письмо, в котором сообщал, что находится в Чернобыле. Я решил не отставать от сына. Тут же взял командировку и отпра­вился в Киев. К тому времени срок пребывания Вадима на ЧАЭС уже закончился /он набрал положенное число рентген. Мы провели с ним несколько дней в Ки­еве, затем он поехал домой в Белую Церковь, а я в Чернобыль.

чернобыльНачальником политотдела воинской части, куда меня направили, оказался мой бывший слушатель М.Вертушков. Часть находилась в пределах 30-ти километровой зоны, так что мы были в объятиях радиации по 24 часа в сутки. Вместе с Вертушковым мы ездили по частям и подразделениям, выполнявшим задачи по ликвидации аварии на ЧАЭС, общались с людьми, решали большие и малые проблемы.Посмотрели, как организованы работы на основных объектах: на самой станции, на саркофаге  даже поднялись на одну из его площадок, что в общем-то было ребячеством. Заехали в Славутич — 45-ти тысячный город энергетиков, поки­нутый людьми. Мистическое зрелище. Дома с занавесками на окнах, магазины с выставленными на витринах товарами, и ни одной живой души. Город огоро­жен колючей проволокой от мародёров. Заехали в одну из частей помыться в бане. Люди там моются ежедневно, чтобы своевременно смывать радиоактивную пыль. Вообще быт в зоне заражения налажен был отлично. Благоустроенные городки, прекрасное питание с обязательным стаканом вина на ужин, которое способствует выведению радионуклидов. Кино и концерты по вечерам.

Во время обеда нам рассказали историю, которая произошла незадолго до нашего приезда. Чтобы питание личного состава сделать в одну смену, было решено расширить столовую. Быстро воздвигли стены, а для перекрытия использовали железобе­тонные балки, которые в большом количестве лежали на территории станции. По каким-то причинам, строители не провели их радиационный контроль, а бал­ки оказались радиоактивными. Последствия могли быть самыми трагическими. Положение спас обязательный радиационный контроль, проводимый по четвергам. В этот день проверяется всё, что стоит и двигается. Провери­ли и злополучную новую столовую. В течение нескольких часов крышу разобрали и вывезли в спецмогильник.

спецмогильникО спецмогильниках. Это огромные ямы, вырытые в разных местах зоны, куда свозится всё, что получило наведенную радиацию и стало, таким образом, источником опасного излучения. Тысячи и тысячи автомашин, бульдозеров, экскаваторов, различных изделий из металла запол­оняют эти ямы. Зрелище фантастическое. К сожалению, в основном, по вине водителя и мы почти 4 дня ездили на «заражённой» машине. Каждый вечер пос­ле поездок по зоне М.Вертушков напоминал водителю, чтобы тот не забыл по­мыть машину спецраствором. Солдатик, видимо, ленился. В результате, ког­да мы уже возвращались в Киев, на контрольном пункте машину задержали, т.к. она стала радиационно опасной. Нам прислали другую, а эту отправили в мо­гильник. Элементарное разгильдяйство, присущее, к сожалению, русскому на­роду. Авось обойдётся.

В Киеве я зашел в штa6 округа оформить командировочные документы. Вертушков стал знакомить меня с офицерами политуправления. Один из офицеров пои­нтересовался, не мой ли сын служит в Белой Церкви. Узнав, что мой, он стремительно вышел из кабинета. Оказалось, готовился приказ на ротацию офи­церов. Часть офицеров направлялась в Забайкальский Военный округ, часть в группу войск в Германии. Вадим попал в первый список, и этот офицер побежал к машинистке, чтобы исправить положение. Так благодаря случайности Вадим вместо диких степей Забайкалья попал в цивилизованную Европу. Судьба.

Сначала Вадим поехал в Германию один, а через некоторое время прислал вызов на Лену. Мы с Тамарой провожали её с маленькой Ирочкой на самолет в «Шереметьево-2». Видимо, я плохо рассчитал время, и как ни давил на газ своей Волги, в аэропорт мы прибыли, когда трап был уже уб­ран. Что делать? Подались по всем инстанциям, нам пообещали посадить их на следующий рейс. Этот самолёт летел примерно через 1,5 часа. Вадим сообразил дождаться следующего рейса и благополучно встретил своих женщин в Берлине. Мы с Тамарой очень переживали, а Лена держалась молодцом. Но вернемся к Чернобылю.

Что касается дозы облучения, которую я получил, до сих пор неизвестно кстати, по журналу учёта Вадим получил 17,5 рентген. Дело в том, что по сложившейся традиции старшие офицеры не носили дозиметров и не вели инди­видуального контроля. Может быть, с целью поддержания боевого духа подчинённых. Каких-либо отрицательных последствий пребывания в Чернобыле пока, к счастью, нет.

Татраньски зрубыПосле возвращения из Чернобыля мне предложили парную туристическую путёвку в Чехословакию. Как потом оказалось, это была элитная поездка. По соглашению Министерств обороны двух стран происходил обмен тургруппами по 20 старших офицеров с женами – всего по одной группе в год. Поэтому прием и обслуживание были на самом высоком уровне. Принцип поездки был такой: в разных концах Чехословакии выбирались три базовых туркомплекса, в каж­дом из которых мы проводили одну неделю, выезжая на экскурсии, охватыва­ющие данный район. Первая остановка — турбаза «Татранськи зрубы» в Высо­ких Татрах.Словацкая свадьба Прекрасно оборудованный комплекс с комфортабельными номерами среди красивых свадьба горных массивов. Славился он и тем, что в течение всего срока пребывания ни одно блюдо не повторялось. Приходилось только удивляйся мастерству поваров. Отсюда мы совершили несколько незабываемых прогулок в горы к Партизанской избе и уговорили польского пограничника пустить нас через мост и дать возможность прогуляться по Польше. Затем, поднялись в, почти игрушечном, поезде к горному озеру Орава, съездили в Баньску Быстрицу, побывали в нескольких замках. Прощальный вечер провели в лесу у костра: жарили знамени­тые шпикачки, запивая их хорошим красным вином, пели песни.

шпинблеров млынСледующую неделю мы провели на турбазе «Шпиндлеров млын», из которой тоже совершили ряд интересных экскурсий и, прежде всего, в Прагу и неповторимые по красоте карстовые пещеры в Пругоницах. Совершили также таинствен­ное путешествие по подземной реке. Последним нашим пунктом была турбаза «Черна» на озере Липно. Ехали мы туда более 2-х дней, посещая самые крупные города и знакомясь с достопримечательностями. Большое впечатление произвёл зоопарк, расположенный прямо среди лесов и полей с открытыми воль­ерами. Кажется, что ты один на один с дикой природой и её обитателями. В городе Кышмарик, который мы дружно окрестили Кошмарик, на главной площадинам показали стоящую на возвышении клетку, в которую в средние века са­жали неверных жён в обнажённом виде. Женщины города их всячески поносили, а большинство мужчин подкармливали. Очень интересен музей чешского цвет­ного стекла в Яблонце — центре его производства, несколько изделий из ко­торого украшают наш дом и сейчас. Заезжали и в Мельник — всемирно извест­ный центр виноделия, дегустировали вина, в том числе и знаменитое «Старый мельник». Двадцать один день промелькнул как мгновение, и вначале июля мы, полные незабываемых впечатлений, возвратились в Москву.

Последним событием 1987г. была командировка в шпинблеров млын. Несмотря на то, что моджахеды уже научились сбивать наш самолёты, и что меня усиленно уговаривали не ехать, я всё-таки решился на эту командировку. Во-первых, надеялся испытать себя на прочность, во-вторых, уж очень хотелось побывать ещё в одной горячей точке. До Ташкента летели на обычном самолёте, а далее до Кабула на транс¬портном ИЛ-76. Несмотря на декабрь, в Кабуле было тепло, зеленели деревья. Военный городок, располагавшийся недалеко от Королевского дворца, его в своё время брали штурмом бойцы «Альфы», xopoшo оборудован, много капитальных построек, но в основном — это модули утеплённые щитовые дома. В Королевском дворце располагался штаб армии. Нашу группу приняли командующий армией генерал Громов и начальник политотдела генерал Захаров. Состоялась интересная беседа. Оба генерала оставили приятное впечатление. К сожалению, время встречи было ограничено, так как готовилась крупная наступательная операция и все были предельно заняты.

Город поразил обилием дуканов маленьких магазинчиков, вещевыми рынками и контрастами. Центр Кабула, имеет вполне европейский вид. Окраины и горная часть — сплошь глинобитные домики без всяких удобств. На одной из таких улочек мы видели, как на берегу речушки несколько афганцев разделывали тушу только что забитого верблюда, сбрасывая все отходы прямо в речку. В другом месте, наша машина проезжала по разостланным прямо на улице мокрым коврам. Оказывается, это часть технологического процесса. Чем больше по¬возок, людей и машин по ним проедет, тем выше будет качество ковров. На улицах довольно много машин и мотоциклов. Привлекали внимание «бабайки» большегрузные машины, раскрашенные немыслимыми узорами и увешанные колокольчиками и игрушками. На них перевозят всё, начиная от китайского ширпотреба и кончая людьми. Что интересно, их не трогают воюющие стороны.

на бронеПрочитав несколько лекций в частях Кабульского гарнизона, я направился в Кундуз — центр одноимённой провинции. Лететь нужно было ночью, т.к. днём самолёты обстреливались, «Стингерами». Я сидел в гостинице, ожидая попутного самолета. Офицер, отвечавший за мой вылет , позвонил и сказал, что сейчас вылетает самолет – разведчик погоды, у летчиков есть какие-то дела в Кундузе, и они могут меня туда подбросить. Я дал согласие, но пока мы добирались до аэродрома, самолет уже улетел. Трудно в это поверить, но самолет был сбит «Стингером» К счастью, экипаж воспользовался парашютами, а утром их подобрал вертолет службы спасения. Страшно даже подумать, как бы я управился с парашютом в той ситуации. Мы остались на аэродроме, и где-то через час мне предложили место в транспортном самолете. Перед вылетом нас всех внесли в список это на случай гибели самолёта, надели парашюты, проинструктировали, как и когда нужно дёргать за кольцо и только после этого запустили в самолёт. От всех этих предосторожностей на душe было как-то тревожно. Войдя в самолёт и разместившись на откидных пластмассовые стульях, я увидел, как сидящая напротив женщина в камуфляже спокойно сняла парашют и, поло¬жив его под голову, собралась поспать. Я как-то успокоился и тоже задремал. Кстати, женщин в Афганистане было очень много. В основном это работники штабов, связисты, медики, представители военной торговли, но были и бойцы, особенно спецназа. Все они добровольцы-контрактники. Помню интересный случай, связанный с работой наших героических женщин. В клубе дивизии шёл концерт армейской самодеятельности. На сцену вышла симпатичная девушка, естественно, в форме. Пела она популярную тогда песню «Подорожник-трава». Не успела закончить первый куплет, как её по радио вызвали в госпиталь. Светлана так её звали извинилась и убежала со сцены. Концерт продолжался. Вдруг, в самом конце концерта ведущий объявил, что сейчас Светлана допоёт прерванную песню. Оказывается, в госпиталь привезли тяжело раненого офицера. Светлана хирургическая сестра не только обслуживала операцию, но ещё дала раненому свою кровь. Нечего и говорить, что её встретили бурными аплодисментами.

войнаК удивлению местного начальства, я согласился прочитать лекцию о международном положении на отдалённом полигоне в 80-ти километрах от Кундуза. Как потом мне сказали, я был единственным за последние 5 лет лектором, который на это согласился. Дорога слишком опасная. Но после Анголы я уже ничего не боялся, да и мужское самолюбие не позволяло мне отказаться от этого опасного предприятия. Ехали мы на броне — ветерок изрядно продувал, зато опасность гибели или ранения при подрыве на мине или попадания из гранатомёта была значительно меньшей, чем, если бы мы находились внутри бронированной коробки. По дороге мы посетили несколько блок-постов. Все они довольно неплохо оборудованы и приспособлены для нормальной жизни и для обороны, в одном даже была своя электростанция, паровое отопление и баня. На полигоне меня встретили очень радушно, и всё прошло хорошо. Даже удалось пострелять по мишеням из АКАМа (автомат Калашникова) и ручного гранатомета. Вообще в частях и подразделениях военного контингента шла обычная армейская жизнь. Личный состав занимался боевой подготовкой, обслуживал технику, охранял расположение частей. Время от времени те или иные подразделения привлекались к участию в боевых операциях. Появлялись раненые и убитые. Однако, безвозвратные потери были сравнительно не очень большими для военного времени. Так, например, в мотострелковом полку они составляли немногим более ста человек в год. Для сравнения достаточно вспомнить, что во время Великой Отечественной войны, особенно при проведении наступательных операций, гибли десятки тысяч бойцов и командиров в день. Кстати, если общие потери в Афганистане за, почти 10 лет боевых действий, составили примерно 14 000 человек, то за это же время в автокатастрофах на дорогах страны погибло более 350 000. Конечно, любые потери – это чьи-то молодые жизни, горе родных и близких, и, как правило, расплата за неумение политиков решать возникающие проблемы мирным путем. Сейчас много споров идет о том, нужно ли было вводить войска в Афганистан. Думаю, что нужно. Ведь изначально войска вводились не для захвата страны, а для оказания помощи законному правительству. Да и боевые действия велись не против афганского народа, а против экстремистских формирований. Что касается вывода войск. В этой стране или мы или американцы. Вывели мы войска, и кто теперь в Афганистане – американцы и их союзники. Большая головная боль для нас.

Но вернемся к моей командировке. Чтобы окончательно самоутвердиться, я решил из Кундуза в Кабул возвращаться не на самолёте, а на броне, через знаменитый перевал Саланг. Местное начальство согласилось, однако в последний момент что-то произошло, и колонна на Саланг ушла без меня. Как потом оказалось, за день до этого в пропасть свалился бронетранспортёр. При этом погибло 10 человек, и руководство армии, из Кабула, дало местным начальникам команду запретить мою поездку. Пришлось лететь на самолёте. А жаль. В Кабуле я прочёл несколько лекций, походил по дуканам накупил, на выданные нам чеки, различных сувениров и благополучно возвратился в заснеженную и холодную Москву. На память привёз осколок от моджахедского снаряда, который подобрал в районе Кундуза ещё горячим.

Где-то с 1994г. мне как чернобыльцу ежегодно давали бесплатные парные путёвки в санаторий. Мы уже побывали в Кисловодске, Пятигорске, Дивноморске, Шепси, а последние два года ездили в Светлогорск Калининградской области на побережье Балтийского моря. Этот город-куроот нам очень понравился. Ровная тёплая погода даже в сентябре — октябре, и главное — море. Помимо определенного лечения каждый санаторий интересен и своими экскурсиями по городу, где он расположен, а главное по его ближним и дальньним окресностям. О наиболее интересных из них хотелось бы рассказать.

В первые годы нашей санаторной жизни мы ездили на Кавказские минеральные воды. Под этим названием объединены несколько городов-курортов: Пятигорск, Кисловодск, Железноводск и Есентуки, расположенных в предгорьях , между горами Змейка, Бештау и Машук. Что интересно? В г. Минеральные воды, давшем название всему курорту, нет ни одного санатория и ни одного источника минеральной воды. Сами горожане называют его ковриком, о который вытирают ноги отдыхающие, прежде чем попасть в города-курорты. Тем не менее, город производит довольно приятное впечатление. Мы там неоднократно бывали в гостях у наших милых и добрых родственников Зинаиды Акимовны сестры моего отца и её мужа, очень интересного и жизнерадостного человека Ивана Иосифовича. Первая наша поездка в Кавминводы была в Кисловодский военный санаторий, а затем два года подряд мы отдыхали в Пятигорске.

Кисловодск — настоящий город-курорт, полный очарования, утопающий в зелени и создающий атмосферу отдыха. Все санатории расположены вокруг огромного курортного парка. Между его основными составными частями — Нижним и Верхним парками, Сосновой горкой, Красными камнями, Поляной роз, Храмом воздуха, Синими горам, Зеркальным прудом — проложены живописные дороги, дорожки и тропинки, по которым можно гулять целыми днями, открывая для себя всё новые прелестные уголки. Очень любили мы ходить на Курортный проспект с его прекрасными цветниками, нарзанными галереями и бюветами. Интересны Замок коварства и любви, памятник лермонтовскому Демону, Хрустальный водопад, мостик «Дамский каприз», Медовые водопады. Да разве всё перечислишь?

Пятигорск, в отличие от Кисловодска, в основном большой промышленный город. Курортная зона находится в нижней части горы Машук Медведь, а не¬которые санатории и на её середине. На вершину ведёт хорошая и очень красивая дорога, по которой мы не раз взбирались на самый верх горы. Есть и канатка. На одной из полян у подножья горы находится место дуэли Лермонтова. Там все красиво оборудовано, есть памятник поэту. Вообще Пятигорск буквально насыщен лермонтовскими местами. Имеется хороший и очень своеобразный музей Лермонтова. Любили мы гулять по проспекту Гагарина, проходящему по склонам Машука и застроенного санаториями и пансионатами. Заканчивался он у знаменитого Провала дыра в горе глубиной метров 50, с озером внизу. Рядом, прямо из горы, течёт тёплый целебный серный источник, в котором постоянно сидят люди. Видимо, что-то лечат. Рядом с санаторием расположен большой городской рынок. Чего там только нет. Особое место занимают рыбные ряды, где осетрину, балык и красную икру можно купить сравнительно недорого. Из парка военного санатория в ясную погоду xopoшo виден двуглавый Эльбрус. Сначала мы им любовались, а потом поехали на экскурсию.

Дорога проходит по красивейшему Баксанскому ущелью, вдоль горной реки Баксан. В придорожных сёлах торгуют фруктами и вином по смешным ценам. Проезжали и печально знаменитый город Тырныауз, который в 2000г. был затоплен селем. Тогда он в течение месяца не сходил с телеэкранов. От подножья Эльбруса на высоту 2500м. ведут две канатные дороги — одна до 1800м., а вторая уже к вечным снегам. Тамара осталась внизу, а я всё же поднялся наверх. Эльбрус, в отличие от других гор, состоит не из скальных пород, а из вулканических, лёгких коричневых камней. Небольшой кусочек Эльбруса я привёз домой и, глядя на него, вспоминаю, как карабкался по его склонам. Не менее интересной была поездка на знаменитый горно-лыжный курорт Домбай. домбайЖивописная горная дорога среди причудливой формы скал приводит на домбайскую поляну, из которой по двум канатным дорогам можно подняться к лыжным трассам. Канатная дорога предназначена в основном для лыжников. На хлипкое сиденье даже садиться опасно, а болтаться в нём над скалами и вообще страшно. Мы как-то не придали этому значения, смело уселись на так называемые сидения и поехали. Тамара метрах в пяти впереди, а я на следующем кресле. Вижу она побелела и судорожно вцепилась в поручни. Кончилось всё тем, что выше она ехать отказалась, а спускались мы уже не на канатке, а пешком. С тех пор на канатную дорогу, даже в вагончик, её не заманить и калачом. Да мне и самому, честно говоря, было страшновато подниматься над пропастью на этой ненадёжной конструкции из тонких трубок.

Дивноморский санаторий расположен на самом берегу Чёрного моря, в одноимённом посёлке, грязном и каком-то неприглядном. Поэтому в субботу и в воскресенье все отдыхающие устремлялись в Геленджик /км. 20-25 или в Новороссийск км.40. Геленджик — симпатичный курортный городок и даже в конце ноября ещё зелёный. Там у нас оказались родственники по Юриной линии. Занимались они винным бизнесом, пару раз приезжали к нам в санаторий. Были и мы у них. За это время продегустировали все местные вина. Одной из достопримечательностей города является дельфинарий. Мы с большим удовольствием его посетили. Скамейки для зрителей расположены прямо у воды, так что можно было даже погладить это чудо природы. Полное впечатление, что это разумные существа.

Новороссийск — большой портово-промышленный город. Так получилось, что знаменитые цементные заводы оказались в черте города, и несмотря на всевозможные фильтры, экология в городе тяжёлая. Естественно, побывали и на Малой Земле. Там создан приличный и впечатляющий мемориал в память о её защитниках. В числе экспонатов имеется знаменитый самолёт-штурмовик ИЛ-2. Он напомнил мне военные годы. В Згуровке на наших дополнительных огородах за селом располагался полевой аэродром именно таких штурмовиков. Аэродромное начальство разрешило местным жителям убрать уцелевшие огороды, и мы в течение недели копали картошку прямо под крыльями самолётов и были в курсе всех событий: кто и кого бомбил, как отбивались от немецких истребителей и т.п. Что нас особенно радовало, так это то, что за всё это время не было потерь, хотя некоторые машины были буквально изрешечены пулями. Механики обычно заклеивали пробоины пластырем.

светлогорскВ Светлогорском санатории также много интересных экскурсионных маршрутов: Куршская коса, Балтийск, Калининград, Литва и другие. Наиболее интересная экскурсия в г.Янтарный, где добывают и обрабатывают солнечный камень. Впечатляет карьер. Это огромная яма, на дне которой ползают, кажущиеся игрушечными машины и копошатся крошечные человечки. Мощные водяные мониторы размывают породу, подают эту грязевую смесь по трубам на завод, где из неё вылавливают янтарь. А вообще Калининградская область — это сплошной янтарь. Хотя его много воруют и увозят за границу, куда не повернись, всюду продают изделия из него, а в Светлогорске все улицы и набережная устав¬лены лотками с янтарной экзотикой. краковВ 2000г. в Светлогорске открылся новый международный тур маршрут: Польша, Венгрия , Словакия. За сравнительно небольшие деньги мы совершили 4-х дневную экскурсию по этим странам с ночёвками в Будапеште и Зволене. В Будапеште были впечатляющая экскурсия по городу с ужином в уютном китайском ресторанчике на площади Героев, посещение Крепостного района и Замка, горы Геллерт и знаменитой базилики Святого Иштвана, одной из самых больших церквей Европы. В Зволене это уже Словакия — оригинально оформленная ночная экскурсия в замок Привидений с настоящими привидениями, которые страшно кричат и хватают туристов за разные места. Особенно достаётся женщинам. Интересны Банська-Быстрица, огромный супермаркет в Попраде. Неподражаем Краков с его Замком, Золотым шляхом и Рыночной площадью. За четыре дня мы пересекли четыре границы и познакомились с работой 8-ми таможен. Во многом они схожи, но по культуре обслуживания нашим нужно бы подтянуться.

В последующие годы мы несколько раз побывали в Одессе. Отдыхали в Сухумском военном санатории, в санатории «Дзинтари» в центре Юрмалы. Кстати, в знаменитом концертном зале «Дзинтари» проходил какой-то фестиваль, и мы попали на один из концертов. Зал хороший, но поскольку стен в нём нет или почти нет, продувало изрядно.

москва - астраханьИнтересной была тур поездка по маршруту Москва-Астрахань. Собралась интересная, жизнерадостная компания. Было шумно и весело. Помню, на фестивале теплоходной самодеятельности наша группа заняла первое место и получила огромный торт. С большим интересом проходили экскурсии по городам Поволжья. В Астрахани побывали в заливе лотосов, где любовались легендарными цветами. К сожалению, все попытки сорвать цветок на память, жестко пресекались.

Необычно сложился другой турвояж по маршруту Киев-Одесса, проходивший по Днепру и Чёрному морю. Для вновь созданной туркомпании это был первый рейс. То ли реклама была плохой, то ли по каким-то другим причинам, но на теплоходе вместо 300 пассажиров оказалось всего семь человек. киев - одессаС одной стороны, хорошо — тишина и покой. Всё внимание нам, в ресторане пусто, оркестр в баре играет только для нас, занимай любую каюту, на экскурсиях всё слышно и видно, но с другой — всё же не хватало атмосферы социального комфорта. Было много интересных экскурсий: в Каневе возложили цветы к памятнику Великого Кобзаря (Тараса Шевченко), посетили знаменитый Днепрогес первенец советских пятилеток, побывали на легендарном острове Хортице, где еще сохранились постройки славных запорожских казаков-сечевиков, посетили Днепропетровск, Запрожье, Новую Каховку с ее знаменитым рыбным базаром, Херсон. В Одессе мы пригласили к себе на теплоход всех друзей – хорошо посидели. На обратном пути во время стоянки в Черкассах поднялся страшный ветер. В течение 2 дней теплоход не мог отойти от пирса, даже с помощью буксиров, более того, ветер нагнал в Днепр воду из Черкасского водохранилища, и мы не смогли пройти под мостом. Пришлось брать свои вещички и плыть до Киева на «Метеоре». Но несмотря ни на что, обе эти тур поездки оставили незабываемое впечатление.

Кажется, в году 1980 мы с Тамарой на своей машине совершили поездку по Золотому Кольцу России. Ничем не связанные, мы ехали в своём неспешном ритме, останавливались и ночевали, где хотели. Посетили своих друзей в Ярославле и Владимире. Чтобы не упустить чего-то интересного в достопримечательных местах, присоединялись к экскурсионным группам. Остались очень довольны.

Несколько лет подряд мы проводили часть отпуска в Одессе у знакомого читателю кубинца Артуро. Он работал генеральным консулом Республики Куба в Одессе. В его резиденции на улице Томаса, рядом с театром оперетты нам отводили комнату, и мы прекрасно отдыхали. Как-то с нами в Одессу поехали Ира с Юрой. В одно из воскресений работники консульства с жёнами организовали в нашу честь обед, который состоял исключительно из национальных кубинских блюд. Всё было очень вкусно, а мы с Юрой преподнесли кубинским женщинам огромные букеты пурпурных роз. Примечателен такой случай. В одну из поездок, уже после того, как Украина отделилась от России, наш очень близкий знакомый полковник запаса, оказавшись в тяжёлом материальном положении с мизерной украинской пенсией, попросил ему помочь и устроить его на работу в Консульство там платили долларами. Артуро согласился взять его на единственную вакантную должность садовника, хотя и очень удивился. Так и работал наш полковник садовником у кубинцев. Прискорбно всё это. После пятилетнего перерыва мы собрались с духом и в июне 2001г. поехали в Одессу на целых две недели. На перроне залитого солнцем знаменитого одесского вокзала нас встречали Алла, бывшая жена брата Тамары, Игорь и Валя Яровые, Света Беднякова- подруга Тамары, Эдик – брат Тамары. Всей компанией поехали к Алле, где уже был накрыт традиционный одесский стол с кабачковой икрой, жареными бычками, фаршированным перцем, и, естественно, с тающем во рту украинским салом. Позже к нам присоединились Люся и ее муж Женя — наши новые друзья. Славно посидели, предаваясь воспоминаниям о нашей молодости и одесской жизни. Спасибо Алле за эту встречу.

Поселилсь мы в пустующей квартире одной из коллег Тамары по работе в Москве. Располагалась она на улице Маразлиевской, рядом с парком Шевченко и совсем недалеко от известного пляжа Ланжерон. Плохо только, что не было лифта и приходилось подниматься пешком на шестой этаж. Как правило, днем мы решали какие-то свои вопросы, а вечером направлялись в гости то к одним, то к другим. С особой теплотой вспоминаются вечера у Яровых, Светланы, Люси и Жени. Приятным во всех отношниях было посещение наших друзей по Анголе Данилюков Лены и Михаила. К сожалению, было и неприятное известие: безвременно умер А.И. Кривунченко, мой ученик и хороший друг. Царство ему небесное. Навестили его супругу Веру Павловну. В один из дней мы съездили на кладбище на могилу Алексея Ивановича. На следующий день мы с Тамарой, взяв краску и вооружившись кистями, покрасили ограду на могиле ее родителей. Убрали, полили цветы, словом, привели все в порядок, помянули так безвременно ушедших родных нам людей. Затем мы решили положить цветы к могилам Тамариных бабушки, дедушки и нашей родственницы Жени. Если могилки первых мы нашли сравнительно быстро, то захоронение Жени, несмотря на все наши усилия, так и не нашли. Пришлось цветы, предназначавшиеся ей, положить на могилу известного артиста Одесской оперетты М. Водяного и его жены.

одесса Большое впечатление оставила совместная с Яровыми, Люсей и Женей прогулка по Одессе. От памятника одного из основателей города Де Рибаса отсюда и улица Дерибасовская мы прошли по знаменитой улице. За последние годы она буквально преобразилась и стала, пожалуй, одной из лучших пешеходных зон, утопая в цветах и зелени. Из бесчисленных кафе и ресторанчиков, зачастую расположенных прямо на улице, неслась музыка. Вокруг масса по летнему одетых людей. В городском саду остроумные одесситы соорудили памятник своему знаменитому земляку Леониду Утесову. Памятник представляет собой скамейку, на одном конце которой сидит бронзовый Утесов, а другой конец ее свободен. Каждый желающий может присесть рядом с корифеем джаза и сфотографироваться на память. Мы,Утесов естественно, воспользовались такой возможностью. Около памятника в стеклянной будкеОколо памятника в стеклянной будке стоит музыкальный автомат. Опускаешь в него монетку, и звучит выбранная тобой песня в исполнении Утесова. Недалеко расположен оригинальный памятник – двенадцатый стул из известного гамбсовского гарнитура, описанного в романе Ильфа и Петрова. Именно в нем нашли бриллианты Клавдии Ивановны Петуховой, тещи Ипполита Матвеевича Воробьянинова. Погуляв по Дерибасовской, свернули на Решильевскую и вышли на Приморский бульвар к памятнику Дюку Решилье. Мы долго любовались панорамой порта, морвокзалом и голубым кристаллом гостиницы «Одесса». По бульвару вышли на Думскую площадь, где по случаю воскресения играл духовой оркестр. Постояли у памятника Пушкину и через сквер подошли к знаменитому оперному театру. Надо сказать, что всю прогулку мы запечатлели на видеопленку, которую с большим удовольствием просматриваем длинными зимними московскими вечерами. На следующий день всей компанией поехали в Аркадию. За последние годы она очень изменилась. Появилось много оригинальных построек: магазинчиков, кафе, ресторанов, пляжных сооружений. Мы расположились на травке в тени акаций и славно провели время.

Запомнилось и посещение одесской филармонии. Там отмечался День торгового флота, и Жене как-то удалось достать туда пригласительные билеты. После короткой официальной части был дан неплохой концерт, затем всем приглашенным вручили праздничные наборы с шампанским. Быть в Одессе и не посетить знаменитый привоз – нонсенс. Привоз за последние пять лет практически не изменился. Все то же море людей, все то же буйство даров щедрой южной земли, все тот же неповторимый одесский диалект. И хотя покупать нам практически не нужно было ничего, мы с удовольствием ходили по рядам, к чему-то прицениваясь, что-то пробуя на вкус, наслаждаясь неповторимой атмосферой одесского базара. Одним словом, очередная поездка в Одессу удалась на славу. В жаркий полдень друзья проводили нас на поезд. В купе мы распили бутылочку вина известной одесской фирмы «Французский бульвар», и поезд понес нас на север, в Москву, почти родной, но довольно холодный город. Из всех этих и других поездок и путешествий мы привозили туррелизы, открытки, слайды, фотографии и сувениры. Если у кого-то из читателей возникнет желание с ними познакомиться, то всегда пожалуйста. Будем очень рады.

Ну вот кажется и все. Теперь предлагаю поработать Вам. Надеюсь, глава получиться интересной.

Далее по ссылке   Шаг девятый